Чтение онлайн

С этими мыслями я заснула, а когда открыла глаза, то сразу же снова зажмурилась. Яркое зимнее солнце, разливалось по кукурузно-желтым стенам залы, по высоченным белым потолкам с лепниной, по гладкому мраморному полу, и от этого казалось, что вся комната светится изнутри.

У меня невыносимо ныла спина и до онемения затек локоть, на который, как выяснилось, преспокойно переместился дрыхнувший младенческим сном Амелин, и его светлые пряди рассыпались по всей моей руке.

Я осторожно высвободилась и села.

Картинка была ещё та, настоящий бомжацкий притон. Люди, спящие на полу в одежде, на каких-то непонятного вида матрасах и ковриках, в углу свалка из грязной посуды, из котелка, оставленного возле камина, неприятно пахло заветренной едой. Если бы наши родители сейчас увидели всё это, то у них, наверное, случился бы разрыв сердца.

Один только Марков стоял возле окна со спущенными по колено вельветовыми штанами и разглядывал крошечную красную точку на ноге.

– Болит?

В первый момент он дернулся так, будто с ним заговорил призрак, и принялся спешно натягивать штаны.

– Не уверен, но, кажется, там воспалилось.

– Покажи.

– Ещё чего!
– стекла его очков играли солнечными бликами.
– Ты, вон, лечи этого своего, туберкулезника, а моя нога неприкосновенна.

– Пусть, хотя бы Саша посмотрит.

– Ха! Этому я доверюсь, только если соберусь её ампутировать.

– Я, между прочим, слышу всё, - откликнулся Якушин со своего места.

Петров тоже проснулся и потянулся за камерой.

– Ребят, - сказала я.
– Что мы вообще делать-то будем?

– Ну, Осеева!
– Петров тут же забыл про камеру и натянул на голову куртку.
– Мало того, что разбудила, так теперь напрягаешь с самого утра.

– У нас никаких шансов. Что делать дальше? Обратно? Домой?

– Обратно не хочется, - Петров выглянул из-под куртки.

– Какое обратно?
– возмутился Марков.
– Теперь это вопрос принципа. Пока я жив - буду бороться.

– Что за детский сад, Марков? Строишь, строишь из себя взрослого, а рассуждаешь как упрямый ребенок, - сказала я.

– А он и есть детсад, - подал голос Герасимов.
– Потому что его за побег всё равно не накажут. Если только мороженого лишат.

Марков тут же зло развернулся в сторону обидчика:

– Это, правда, меня чуть что, отец по мордасам не лупит.

– Ещё только вякни и по мордасам схлопочешь ты, - Герасимов угрожающе привстал.

– Очень страшно, - огрызнулся Марков, но взгляд отвел.

– Так, где же твой дядька?
– озвучил Петров вопрос, который мучил всех.

– Откуда я знаю. Должен был быть здесь.

– Но такое ощущение, что тут не жили уже тысячу лет, - Петров огляделся.

– Я без понятия.

– Да, он наврал, небось, всё, - опять полез Марков.

– Слушай, Марков, ты сейчас договоришься, - предупредил Герасимов.

– Ладно, вам, - примирительно сказал Петров.
– Наоборот, хорошо. Мы ехали и не были уверены, что он нас тут оставит и что не сдаст в полицию. А теперь - живи, сколько хочешь, делай что хочешь. Красота!

– А жрать, что мы будем?
– поинтересовался Герасимов.

– А что бы мы жрали, если бы не поехали?
– отозвался Петров.
– Учитывая, сколько всего с нами произошло за эти три дня, надежды на выживание становится всё меньше и меньше. Тут или позорное возвращение или смерть, где-то на обочинах псковских дорог.

– Я выбираю обочину, - твердо сказал Марков.

– Ну и можешь тогда проваливать, прям сразу, - разозлилась я.
– Иди, уже, растворись в лесах.

– Правильно, пусть проваливает, - подхватил Герасимов.
– Все проблемы из-за него. Кто в деревне деду нахамил? Кого полиция забрала? Из-за кого нас гопники кинули? Только и умеет, что умничать.

– А ты даже умничать не умеешь, только ныть, жрать и...

– Ну, хватит уже, - резко оборвал его Якушин, который всё это время неподвижно лежал, уставившись в потолок.
– Достали. Если не возвращаться домой, то идти в какую-нибудь ближайшую деревню, типа той, что мы проезжали, и предлагать работу.

– Какую ещё работу?
– удивился Марков.

– Обычную работу. Руками. Что-нибудь прибить, починить, ну, я не знаю, всё, что угодно. Дрова поколоть.

– Руками?
– фыркнул Марков.
– Типа батрачить? Ну, уж нет. Лучше обратно.

– И это так ты решил бороться до конца?
– поинтересовалась я.

– Кстати, - Якушин сел и обвел нас всех глазами.
– Сообщаю сразу, чтобы потом без истерик. Бензина у нас нет. Денег, как вы знаете, тоже. Так, что в Москву могут доставить только в сопровождении полиции.

– Давайте хоть сначала позавтракаем, а потом уже о неприятном будем говорить,- попросил Петров, снова накрываясь курткой.

Но тут неожиданно обнаружилось, что Сёминой в комнате нет. И мы с Петровым отправились её искать. Облазили полдома, точнее те места, куда получилось попасть. Минут пятнадцать потратили на это, и в результате нашли на самом верху, в мансарде.

Мансарда от пола до потолка под скошенной крышей была обита бледно-кремовой вагонкой, отчего казалась очень чистой и уютной. Два полукруглых окна с широкими подоконниками выходили на обе стороны дома. Здесь пахло деревом, нагретой пылью и толстой, ароматизированной свечой "белая роза".

Настя стояла на коленях на длинношерстном овечьем коврике, в точности таком, как у меня дома, и что-то негромко шептала, закрыв глаза.

– Ты чего здесь делаешь?

Она подняла голову и посмотрела на меня кристально-чистыми глазами.

– Молюсь. Молюсь, чтобы с нами ничего не случилось, и мы вернулись домой живыми и невредимыми.

– Ты веришь в Бога?
– спросила я.

– Я не знаю. Но мама верит. В любом случае, хуже ведь не будет. Правда?

– Слушай, Сёмина, - Петров закончил оглядывать через камеру комнату и переключился на Настю.
– А можно я с тобой помолюсь?

– Конечно, - она даже подвинулась, хотя места на коврике было предостаточно. И Петров, небрежно перекрестившись, опустился рядом с ней на колени.