Чтение онлайн

– Ну, вот, мы вместе и поедем, а так, ты ещё неизвестно когда туда попадешь, - продолжал окучивать его Петров.
– Потому что денег на билет у тебя больше нет.

– Минуточку, - насторожился Якушин, - интересно, и как же ты ему предлагаешь туда добираться?

– На машине, конечно.

– Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. На какой это машине без денег он поедет?
– произнес Якушин с нажимом, пристально глядя в глаза Петрову.

– Ну, как?
– озадаченно замялся Петров.
– На твоей.

– То есть меня спрашивать не нужно, хочу я или нет?

– Конечно, хочешь, - подключился Марков.
– Только представь, как беспонтово будет выглядеть, если тебя вернут на второй же день. А так, мы ещё поборемся.

– А вы в курсе, что это нереально далеко?
– даже разозленный Якушин выглядел на редкость симпатично.
– Очень далеко.

– В Интернете пишут, - тут же откликнулся Герасимов, - что дорога занимает семь-восемь часов из Москвы, а отсюда, наверняка, часа на два меньше.

– Легко сказать - восемь часов. Я никогда в жизни столько часов подряд за рулем не сидел. Я вообще права только в этом году получил.

– В прошлом, - подсказал Петров, но Якушин только метнул в его сторону гневный взгляд.

– В Пскове тоже полиция есть, если будет плохо, пойдем и сдадимся сами, - здраво рассудил Марков.
– Они позвонят моему папе, и нас люксом довезут до Москвы.

В этот момент Якушин обнаружил, что его бумажник тоже забрали, и он снова начал страшно ругаться, и все опять завели старое. Оказалось, что в бумажнике у него кроме денег был ещё и паспорт, и теперь остались всего три тысячи рублей и водительские права.

– Давайте же, - вкрадчиво произнес Амелин, - решайтесь. Сейчас девять, если ехать часов семь, то к четырем-пяти утра уже приедем. Это же совсем мало, только подумайте. Даже, если твой дядька нам рад не будет, то хотя бы даст переночевать.

– А с тобой я вообще никаких дел иметь не собираюсь, - ни с того ни с сего заявил Герасимов.

– Почему? - широко распахнутые глаза Амелина выражали искреннее недоумение.

– Потому что ты конченый придурок. Суицидник. Небось, ещё и наркоман.

Амелин равнодушно пожал плечами:

– А если и наркоман, то что?

– Что правда?
– испугалась Настя.

– Думаешь, это я простыл?
– сказал он доверительным тоном, подходя к ней вплотную.
– Ничего подобного. Это у меня ломка такая. Мне очень плохо. Очень.

И вдруг скрючив пальцы и скрестив на груди руки, медленно опустился на колени, прямо в кучу с вещами. Немного постоял так с жертвенным лицом, а потом свалился набок, и задергался, точно эпилептик. И все мы в немом недоумении застыли, глядя на это тупое кривляние. А затем вдруг перестал идиотничать, совершенно нормально сел и, глядя на нас снизу вверх, спросил:

– И что, вы теперь бросите меня на улице?

Все были так удивлены, что даже и не знали, что ответить.

– Это правда?
– настойчиво повторила я Настин вопрос.

Амелин сначала медленно и театрально обвел взглядом всех, и только потом остановил его на мне.

– Конечно, нет, глупенькая, у меня даже на алкоголь аллергия, честное слово. Один раз еле до больницы довезли, но, как видишь, откачали. К сожалению.

Он протянул руку Маркову, чтобы тот поднял его, но Марков лишь недоверчиво смотрел.

– Алкоголь - это другое, - сказал Якушин.
– Слушай, ты же видишь, как нам всем тяжело, если ты ещё того, ну, реально, наркоша, то давай, прям сразу здесь и разойдемся. Хочешь, мы посадим тебя на поезд?

– Лучше сразу под поезд.

– Да чего ты с ним разговариваешь?
– опять попер Герасимов.
– Просто он с нами не едет и точка.

– Тоня, - казалось, особое удовольствие Амелину доставляло цепляться именно ко мне.
– Ты останешься здесь со мной?

– Ну, вот ещё, - тут же ответила за меня Настя.
– Кому ты такой недоделанный нужен? Наркоманы ещё хуже алкоголиков.

– А я не понимаю, в чем проблема, - неожиданно серьёзно выступил Петров.
– Человек же сказал, что он чист, как стекло, так почему бы нам его не взять?

– И ты ему веришь?
– поморщился Марков.

– У меня нет причин не верить, - я в первый раз видела, чтобы Петров ввязался в спор.
– И чего, что у него там какие-то шрамы? При чем тут наркотики? У меня вон, ухо проколото, но я же не голубой. Откуда эти штампы? Что вы как безмозглая интернет-толпа? Дети Шини - банда убийц.

– Ладно, - Якушин протянул Амелину руку.
– Петров, прав.

– Спасибо, - сказал Амелин Петрову, поднимаясь.
– Но имейте в виду, что колеса вы мне сами дали.

– Какие ещё колеса?
– моментально вспыхнула Настя.

– Откуда я знаю, Тоня целый пакет из аптеки притащила, - он быстро наклонился, подцепил с самого верха кучи белую футболку и швырнул прямо в меня. Я сразу же отбила и попала в Герасимова. Тот её поймал, развернул и со словами "не моя", отправил в Петрова, который мельком взглянув, перебросил Маркову, и все снова завелись и стали кидаться этой несчастной футболкой.

==========

Глава 14 ==========

Я никогда не сидела за рулем, но знаю, что это довольно утомительно. Когда мы с родителями ездим загород и стоим по два часа в пробке, папа приходит домой, сразу же падает на диван и делает вид, что иссяк. А тут целых восемь часов! На этот раз по трассе ехали осторожно, не торопясь.

Якушин заметно повеселел, и всё-таки рассказал, где был. Оказывается, он заметил машины скорой помощи возле того кирпичного здания, которое мы проходили, когда искали его, и решил, что там находится больница, поэтому пошел туда, чтобы ему "посмотрели нос". Но, выяснилось, что это детская поликлиника, и закрылась она в шесть часов. Однако в одной из машин скорой сидели двое санитаров, Якушин разговорился с ними и попросил "глянуть". Санитары подтвердили, что нос сломан, но вправлять отказывались. Дескать, это нужно, чтобы специально-обученный хирург-лор делал. Но Якушин стал их уламывать, что если нос не поправить в самое ближайшее время, то он криво срастется. В общем, так им надоел, что они согласились. Один держал, а другой дергал. И что это было ужасно больно, и что он орал, возможно, похлеще, чем вчера Амелин.

А когда закончил рассказывать, я услышала сзади шумное сопение. Парни дружно отрубились. Настя привалилась к моему плечу и тоже уснула.

Глаза у меня отчаянно слипались, но я решила, что хоть кто-то должен разговаривать с Якушиным, иначе, не дай бог, его тоже потянет в сон.

– А что это за штука у тебя на шее? Почему вдруг эта тётка стала так возмущаться? Что значит DNR?

Вокруг нас стояла ночь. Морозная, глухая, непроглядная. Лишь изредка проносились мимо ослепляющие желто-белым светом встречные машины и редкие, одинокие, но отчего-то из этой кромешной темноты, кажущиеся очень уютными, бензоколонки. По радио тихо мурлыкало: "You went straight for the knife, and I prepared to die. Your blade it shines. Looked me straight in the eye, you turned the gas on high. Held the flame alight".