Чтение онлайн

– И что, мы вообще не сможем с родителями общаться?
– не унималась Настя.

– Сможем, конечно, - пообещал Марков.
– Уверен, есть тысяча способов дать о себе знать, не запалившись.

– Сядь уже, - попросила я Маркова, потому, что его хождение утомляло и привносило в наше и без того непростое обсуждение оттенок стресса и паники. Но он не сел. Не услышал даже.

– А с этим, что будем делать?
– Герасимов кивнул на Амелина.

– Что-что, - мгновенно откликнулся Якушин.
– В больницу местную отвезем и всё. Просто привезем и оставим.

– Но это будет не очень честно, - сказала я.
– Он ведь тоже не хочет возвращаться.

– А ты головой сама подумай, - грубо одернул меня Марков.
– Он вон вчера тут чуть не помер. Какие варианты?

Сначала я хотела поспорить, но потом всё же согласилась, во-первых, чтобы не связываться с Марковым, а во-вторых, наверное, это действительно был единственный выход.

– Тогда завтра выезжаем, - коротко резюмировал Якушин, после чего оделся и пошел в гараж, где была та самая машина. И все парни, похватав какой-то еды со стола, даже без его указаний отправились расчищать снег перед гаражом.

После их ухода, в наступившей тишине, приступы душераздирающего кашля зазвучали ещё страшнее. Амелин с жуткими хрипами втягивал в себя воздух и бился на кровати, как выброшенная на берег рыба. Я погрела молоко и попросила Сёмину принести ещё снега для чая.

А сама взяла кружку с дымящимся молоком, села на кровать и несколько раз потрясла его за плечо, пытаясь разбудить. Но он никак не просыпался, только кашлял и хрипел. Я потрогала лоб. Температура если и была, то намного ниже, чем вчера вечером, вероятно, лучше было оставить его в покое. Но как только дверь за Сёминой захлопнулась, он неожиданно и крепко схватил меня за руку, так что молоко, которое я держала в другой руке, даже немного выплеснулось на пол.

– Как ты могла? Как ты позволила им сделать это со мной?

От такой фамильярности я откровенно растерялась.

– А как ещё? Нужно было сбить температуру. Или ты хотел умереть?

Попыталась аккуратно забрать руку, чтобы снова не разлить молоко, но тут внезапно, заметив те самые, другие шрамы, буквально остолбенела.

И действительно было от чего, всё его предплечье от самого запястья до локтя оказалось испещрено кошмарными рубцами и порезами, маленькими и большими, тоненькими и жирными шрамами, в основном поперечными, но было несколько и продольных. Так, что всё вместе это напоминало хаотичную штриховку безумного художника.

Амелин перехватил мой взгляд и вызывающе улыбнулся.

– Видишь же, что хотел. Вот, только до вчерашнего дня думал, что всё знаю о боли, но даже представить себе не мог, что чувствуешь, когда к горячему телу прикасается кусок льда.

– Якушин сказал, что это не больно, а просто неприятно, - с трудом выдавила я, всё ещё переваривая увиденное.

– Твой Якушин ошибся. Всё наоборот. Это было жутко больно, но приятно.

Он паясничал, специально пытаясь меня зацепить.

– Слушай, Амелин. Ты не дома, это может там родители на эти штуки ведутся, а нам, честно сказать, пофиг. Можешь, хоть об стену убиться, если тебе это нравится.

Но ему явно доставлял удовольствие этот глумливый ребяческий эпатаж. Он вытащил из-под простыни вторую, столь же сильно обезображенную, руку и вдохновенно продекламировал:

– Слепцы напрасно ищут, где дорога,

Доверясь чувств слепым поводырям;

Но если жизнь - базар крикливый Бога,

То только смерть - его бессмертный храм.

Я сунула ему чашку с молоком и поскорее отошла от кровати.

Он взял, выпил залпом и тут же снова позвал меня.

– Будь другом, помоги дойти до туалета.

Идти на попятную не хотелось, но не могла же я его послать в таком состоянии.

Кое-как поднявшись с кровати, Амелин завернулся в простыню, сунул ноги в смешные ботинки и оперся о мои плечи. Он был выше головы на две.

– Извини. С Фетом я, наверное, переборщил.

– Ладно. Завтра поедем в больницу, и тебя там быстро вылечат.

Мы дошли уже почти до самых дверей, но после этих моих слов, он вопросительно остановился, и внезапно вспыхнувший в его глазах упрек, заставил меня почувствовать себя виноватой.

– Тебе нужно в больницу. У нас нет лекарств, и мы должны будем разъехаться.

– А ты куда поедешь?

– Мы с Марковым и Сёминой в Сочи.

– Я хочу с вами, - сказал он, но прозвучало "я еду с вами".

– В твоей ситуации сейчас не до хотения.

– Да, брось, - он небрежно поморщился.
– Подумаешь кашель и температура. У тебя никогда такого не было, что ли?

– О чем ты думал, когда в легком пальто зимой убегал из дома? При том, что и так уже болел. Не мог одеть что-нибудь нормальное?

– Не мог, - в его детской улыбке опять промелькнула издевка.
– У меня нет.

– Чего у тебя нет?

– Ничего нормального.

– Согласна, - эта нелепая игра выводила меня из себя.
– У ненормального человека не может быть ничего нормального. И, вообще, Амелин, кончай препираться. Мы уже всё решили.

– Меня зовут Костя, - резко отпустив меня, он развернулся, и сам вышел в маленькую, холодную комнату.

Его голая спина, плечи и шея сзади тоже выглядели отвратительно: лоскут неровной бугристой кожи, а на ней и под ней несколько красных длинных полос. Меня аж передернуло.

– Эй, стой, - закричала я, приходя в себя.
– Накинь хотя бы пальто.

Но было поздно, дверь громко захлопнулась. А когда он вернулся, то вообще перестал со мной разговаривать, пошел, упал в свою кровать и накрылся подушкой.

На обед Сёмина сварила суп из рыбных консервов и потушила курицу с рисом на второе. Её манипуляции на кухне выглядели поистине фантастично. Было удивительно, что из этой магазинной ерунды может получаться настоящая еда. А ещё она делала это с таким удовольствием, что я невольно залюбовалась. Прям даже когда картошку чистила вся светилась. Чудачка.

С улицы парни примчались злые и взбудораженные, постоянно переругивались и обзывались, так что понять, в чем дело было невозможно.

– Не получилось с машиной?
– осторожно спросила я.

– С машиной всё хорошо, - Якушин был уже основательно заведен.
– Плохо, что тут, оказывается, живут люди, которые телевизор смотрят.

И он рассказал, что пока Марков, Герасимов и Петров расчищали выезд и дорогу, к ним подошел местный приставучий дед. Начал докапываться кто такие, зачем и откуда. Сам Якушин в это время был в гараже, а когда вышел, оказалось, что Марков уже успел изрядно нахамить деду. И тот сначала вроде бы ушел, но потом очень быстро вернулся, и стал читать лекцию о тяготах военного времени, а когда закончил, объявил, что идет вызывать полицию. Петров сразу же предложил убить деда, но никому уже было не до шуток.