Чтение онлайн

— Ильич, ты только никому ни слова, с кем я лечу в Иванград. Ни Марфе, ни Ольховской, ни Самгиной, если вдруг повстречаются. Всем этим девицам такие знания противопоказаны. Тут, понимаешь ли, как бы ничего особого, а у них могут пойти ненужные домыслы. Не все же поверят, что у меня с Полиной Борисовной исключительно деловые отношения.

— Ну так, ясно, барин. Акции и всякое такое. Акции в ваших с ней делах — эт самое насущное. А бабенка она, ух! С такой деловые вопросы решать прямо того, божественное удовольствие… — начал он углубляться в ненужные мысли.

— Ильич, все! Не надо об этом! — придержал я его фантазии. — Я сам знаю, какие вопросы надо мне решать с тетей Полей.

— Так ясно же! Все так все! Коли так строго предупредили, то я как в рот воды набрал. За такое даже не переживайте, — как-то неохотно заверил он.

Перед тем, как ехать за Полиной Борисовной, мы завернули к «Богатею». В торговом доме я долго не задерживался. Дал наставления Картузову, забрал незначительную часть прибыли за вчерашний день с распродаж — это мне как бы на тур в Иванград, и оценил состояние нашего практически опустевшего склада. Почти одновременно со мной к «Богатею» подкатили мастера Габреляна, за ними аж три телеги, груженные материалами для лесов, и один тяжелый домкан, несуразный, точно треть паровоза, пыхтящий и тянущий за собой длинный прицеп. В общем, дело с преобразованием «Богатея» в «АпПелисин» началось. Остатки товаров я распорядился продавать с лотка, выставленного у северного угла моего торгового дома.

Если честно, заезжал я в «Богатей» не столько за деньгами, ведь имелось у меня налички в достатке, и не за тем, чтобы еще раз наставить Веню. Заехал лишь в надежде повидаться с Аней Ольховской. До последнего верил, что в это солнечное утро она тоже появится, и ее изящные пальцы продолжат выводить очертания будущих убранств модного дома. Увы, Ольховская не приехала. Время поджимало: требовалось поторопиться за Полей, чтобы успеть на рейс «Клеос».

Когда я понял, что баронессу на этой неделе больше не увижу, то сказал Картузову:

— Если приедет ее милость Ольховская, то передай… — вот тут я замялся, сам не понимая, что как лучше донести эту мысль Вениамину. Если бы передо мной сейчас стояла Анна, то я бы нашел очень много слов, но они были слишком личными и передавать их через Картузова не хотелось.

— Так что передать, господин Рублев? — управляющий, подозревая, что я скажу сейчас что-то очень важное взял блокнот и карандаш.

— Скажи, что она мне очень-очень нужна. Скажи, что очень жаль, что я ее не застал, и жаль, что мы не смогли поговорить. Но раз она решила до понедельника, то… В общем, ладно, до понедельника, — с горечью сказал я, и раздосадованный самим собой, неприятным решением баронессы, и почему-то Картузовым, направился к выходу из «Богатея».

Устроившись в повозке, бросил Сбруеву:

— Давай, Ильич, к Лебедевой! Поскорее, а то можем не успеть к вылету!

Хотел я по пути заехать в какой-нибудь цветочный или хотя бы остановиться у рынка и купить для тетушки букет роз, но от этой мысли сразу отказался: и время поджимало, и букет — это все же слишком наглядное указание на мои необычные отношения с Полей. Не хотелось их показывать перед ее слугами и даже Сбруевым, хотя сам факт двухдневного путешествия с молодой замужней женщиной — уже повод для весьма пикантных домыслов. Но в тот день, переполненный иными мыслями и эмоциями, я об этом недостаточно серьезно задумывался.

Полина Борисовна не из тех дам, которые начинают собираться лишь тогда, когда уже следует выходить из дома. К моему появлению Лебедева сидела в гостиной рядом с довольно объемистым чемоданом и дорожной сумкой — как бы внушительный багаж для путешествия длинною всего-то в два дня. Мужчинам проще: ведь при мне было лишь то, что на мне, если не считать пары журналов, что остались в повозке Сбруева.

— Тс-с! — Полина приложила палец к губам, едва я вошел.

И дворецкого я, кстати, на обычном месте не застал.

— Что? — полушепотом спросил я.

— Бери чемодан! — Полина указала на свой багаж, перетянутый кожаным ремнем. — Слуг отослала, кого наверх, кого за задний двор. Не хочу, чтобы мои видели, что я уезжаю на целых двое суток с тобой. Могут пойти всякие разговоры, еще до мужа докатится. Николаю так трудно это все объяснять.

— Да, дорогая. Надо было по-другому… — я хотел сказать, что разумнее было прислать за ней отдельный экипаж, но уже поздно что-то менять. Вместо следующих слов, я чмокнул ее в щечку.

— Скромнее, мой мальчик! — шепнула она, но при этом глаза ее смеялись. Нет, тетушка явно со мною играет.

К воздушному порту «Спасский» мы приехали лишь в десять пятьдесят и едва успели с посадкой. Слава Перуну, здесь не требовалось проходить регистрацию, давать паспорт на скрупулезное изучение — для внутреннего рейса достаточно просто предъявить билет, заверенный печатью. Кажется магической, потому как ее проверяли устройством, отдаленно похожим на визирис.

— Разве ты первый раз летишь? — удивилась Полина Борисовна, когда я заметался, не понимая, куда пристроить ее чемодан для доставки на борт «Клеос». — Летал же с отцом в Новгород и Псков, — напомнила она.

— Поль, ну давно было, — оправдался я, хотя насколько давно и было ли вообще, память Рублева умалчивала.

Госпожа Лебедева взяла ситуацию в свои нежные и умелые руки: передала багаж курносому парнишке в синей форме с нашивкой «Клеос» и направила меня к проходу с мерцавшей вывеской «Посадочный проход 9–12». Почему именно туда, я не знал. Как бы то ни было, все обернулось удачно: в сопровождении двух служащих нас и еще группу вылетающих на «Клеосе» пропустили на летное поле. Там повели по проходу, закрытому с двух сторон натянутой сеткой. Увы, здесь сервис куда хуже, чем в аэропортах родного мне мира. Хуже этак раз в десять. Зато «Клеос»!..

Серебристая с синей полосой громада размером с полтора футбольных поля величаво дожидалась нас. Туго надутый корпус легко покачивался на натянутых тросах. Пассажирская гондола тоже казалась огромной. Сложно судить о размерах, потому как рядом с дирижаблем не было никаких надежных ориентиров, разве что две технических мачты и несколько грузовых домканов, которые рядом с «Клеосом» походили на небольших стальных жуков. По мере приближения к гондоле, я все-таки сложил понимание о ее размерах: она явно превосходила крупный речной теплоход. А когда в нее со стороны кормы въехало два крупных домкана, мое удивление многократно умножилось.

Я не силен в физике, однако представлял: масса такой гондолы с грузом и пассажирами слишком велика, чтобы ее мог поднять тот объем гелия, который помещался в баллонах «Клеос» — это при всех внушительных размерах дирижабля. Я уже слышал, что здесь так же использовали магические технологии, которые значительно повышали подъемную силу газа в дирижаблях. И было там еще что-то такое, не слишком помещавшееся в мое понимание. Все-таки воспитан я был в иных реалиях, где смартфон и ноутбук — штуковины куда более правильные, чем визирис и ранполь.