Безликий
Шрифт:
От одной лишь мысли о грядущем мертвом городе и высящемся там храме Падшего Творца парня пробрала нервная, почти неконтролируемая дрожь.
Потратив немного времени на то, чтобы унять колотящееся сердце, он торопливо проглотил свой скудный паек, возвращая себе боевой настрой.
«Одному богу известно, какая чертовщина поджидает нас в том святилище…» — намертво стиснув рукоять «Топора урагана», юноша занял свое место в середине строя.
По лагерю один за другим начали вспыхивать обтянутые тонкими звериными шкурами фонари.
…………
Улица Минск, дом 15.
Клейн согрел воды, разбавил ее до идеальной температуры и с нескрываемым наслаждением погрузился в теплую ванну.
Разморенный горячей водой и одолеваемый ленивой негой, он всё же отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой. Юноша вознамерился еще раз раскинуть карты, чтобы окончательно прояснить ситуацию с тем злым духом.
Восседая в звенящей тишине монументального древнего храма, он вальяжно откинулся на спинку кресла. Парень погрузился в глубокие раздумья, прикидывая, какой именно метод гадания пустить в ход и как грамотно составить запрос. Формулировка обязана была строго следовать канонам мистики: никаких логических исключений, лишь максимум исчерпывающих вводных данных.
Спустя минуту томительного безмолвия Клейн подался вперед. Силой мысли соткав из тумана перо и бумагу, он размашисто вывел на листе:
«Злой дух из руин питает ко мне и Шарон жгучую, неистовую злобу».
Стянув с левого запястья цитриновый маятник и перехватив цепочку, сыщик плавно соскользнул в медитативный транс.
Прокрутив фразу в уме положенное количество раз, он распахнул глаза и устремил взор на кристалл.
На этот раз маятник бешено, с пугающим размахом выписывал круги по часовой стрелке!
А это означало лишь одно: ярость и ненависть запертой твари превосходили даже самые смелые и мрачные догадки парня!
«А ведь там, в подземелье, ни моя интуиция, ни духовное чутье мисс Шарон даже не пискнули… Стало быть, этот дух — истинный виртуоз в искусстве искажения прорицаний и предчувствий… Хех, вот только он явно просчитался. Эта тварь и помыслить не могла, что один из нас виртуозно держит свои страсти в узде, не поддаваясь алчности, а второй повидал в этой жизни столько дерьма, что прекрасно знает, чем оборачиваются сделки с дьяволом…» — с тяжелым вздохом констатировал Клейн. Завершив сеанс, он вернулся в материальный мир и с чистой совестью рухнул в постель.
«Какая досада, что тот адский зной от „Солнечной броши“ — лишь фантомная пытка для разума. Согреть холодные простыни им не выйдет…» — с сожалением пробормотал он про себя, окончательно смежив веки и отдавшись сну.
…………
Южный район Баклундского моста, улица Роз, Церковь Урожая.
Эмлин Уайт яростно натер до блеска спинку последней скамьи. Резко выпрямившись, он с нескрываемым нетерпением выпалил стоящему неподалеку отцу Утравски:
— Я покончил с сегодняшней каторгой!
«Проклятый старый хрыч, только попробуй опять припахать меня переписывать ваше богомерзкое Священное Писание!» — на одних инстинктах взмолился про себя вампир.
Вот только он и сам не заметил, как адресатом его искренней молитвы вместо привычной луны стала Мать-Земля.
Святой отец Утравски возвышался посреди зала несокрушимой скалой, на фоне которой кровосос казался жалким, несмышленым ребенком.
Одарив узника мягкой улыбкой, исполин произнес:
— В последнее время ты наконец-то начал постигать ту светлую радость и умиротворение, что рождаются из бескорыстного труда и искренней благодарности в сердце. Ступай домой. Посиди в тишине и прислушайся к пульсации самой жизни, дабы в полной мере вкусить проистекающую из этого первозданную благодать.
— Ничего подобного! — рефлекторно, словно ошпаренный, огрызнулся Эмлин.
Отец Утравски лишь окинул его полным всепрощающей доброты взором и, не проронив больше ни слова, отвернулся. Опустившись на свое привычное место, священник погрузился в ежевечернюю, незыблемую молитву.
Губы вампира дрогнули, силясь выплюнуть очередную едкую колкость, но звук так и застрял в горле. В угрюмом молчании покинув храм, Эмлин привычным, отработанным до автоматизма жестом плотно притворил за собой тяжелые створки ворот.
Добравшись до своего нынешнего убежища, он обнаружил внутри лишь звенящую, мертвую тишину. От родителей не было и следа.
И лишь наткнувшись на эту пустоту, парень внезапно вспомнил: сегодня же ночью состоится масштабная сходка лоэнских представителей рода Крови!
— До чего же жалкое, постыдное зрелище. Истинный, благородный аристократ ночи обязан коротать вечность в уютном гробу, ну или хотя бы не высовывать носа из собственных покоев! С какой стати нам вообще уподобляться этим жалким смертным, устраивая балы и светские рауты? Да еще и плясать там! — с нескрываемым презрением проворчал он себе под нос.
Изливая эту желчь, вампир невольно погладил урчащий желудок и судорожно сглотнул набежавшую слюну. В итоге голод взял верх над принципами, и Эмлин решил всё-таки переодеться и явиться на праздник.
«Чертова семейка Одра… Как же им повезло отхватить в партнеры чистокровных людей и подмять под себя целую сеть лечебниц. У них каждый божий день свежей крови хоть залейся! Пей когда вздумается и сколько влезет!» — изнывая от черной зависти, Эмлин нахлобучил свой щегольской черный цилиндр и пулей выскочил на улицу.
Западный район. Просторный, залитый ярким светом особняк.
Эмлин вцепился в изящный хрустальный бокал, до краев наполненный густой, алой жидкостью, и сделал жадный, долгий глоток.
«Высший сорт, безупречная селекция…» — прикрыв глаза от нахлынувшего экстаза, искренне, от всего сердца восхитился он.
Тем временем на паркете, под чарующие, романтичные звуки оркестра, десятки безупречно красивых юношей и девушек кружились в объятиях друг друга, то сливаясь в стремительном вальсе, то неспешно, грациозно скользя по залу.
— И какой в этом смысл? — опершись о резные перила второго этажа, Эмлин с презрительной скукой взирал на веселящихся внизу сородичей.
Баклунд, будучи величайшим мегаполисом мира, служил домом для немалого числа вампиров. Эта братия виртуозно растворилась в толпе, пустив корни в самых разных профессиях и сословиях, став неотделимой, незримой частью человеческого общества.
А что до тех выродков, кто так и не сумел обуздать первобытную жажду резни и крови — их либо ссылали от греха подальше в глухие, затерянные в горах замки, либо тихо, без шума и пыли пускали в расход свои же. И всё ради одной цели: не дать Ночным Ястребам, Уполномоченным Карателям и прочим казенным инквизиторам ни единого повода взять след.