Безликий
Шрифт:
Оставшись стоять посреди комнаты, юноша принялся небрежно листать страницы. Чем дольше он вчитывался в этот юридический лабиринт, тем сильнее раскалывалась голова. В итоге сыщик сдался, бегло пробежавшись лишь по ключевым пунктам.
«Все мои пожелания учтены, да еще и добавлены те нюансы, которые я по неопытности упустил. Взять хотя бы выплаты Репарду: вместо единовременного транша в сотню фунтов прописаны три этапа финансирования, жестко привязанные к прогрессу. И первый взнос составляет всего пятьдесят монет… Просто отлично. Значит, мне пока не придется мчаться в Баклундский банк, чтобы снимать остатки с анонимного счета. Имеющейся на руках наличности хватит за глаза…» — захлопнув папку, Клейн с улыбкой обратился к Юргену:
— Я более чем удовлетворен. Ваш профессионализм превзошел все мои ожидания.
С этими словами он выудил из кармана заранее приготовленные две купюры по одному фунту.
Юрген принял гонорар, передал Клейну оставшиеся экземпляры контракта и со всей присущей ему серьезностью произнес:
— Если при подписании возникнут помарки, здесь приложены два запасных бланка. Неиспользованные черновики настоятельно рекомендую уничтожить в шредере.
Шредеры в эту эпоху представляли собой сугубо механические устройства с ручным приводом.
Клейн уже было собрался кивнуть, как вдруг из столовой донесся звонкий оклик мадам Дорис:
— Эй, два бравых молодца! Завтрак подан!
— Слух у бабушки в последнее время заметно сдает, — вскользь пояснил Юрген, учтивым жестом приглашая гостя проследовать к столу.
Переступив порог столовой следом за юристом, Клейн увидел, как старушка Дорис щедро зачерпывает из пузатого черного котелка густую, желтовато-зеленую жижу, разливая ее по тарелкам.
— Давай, отведай моего горохового супа с репой. А вот и твой хлеб, — сияя лучезарной улыбкой, старушка радушно указала на это крайне сомнительное с виду варево.
Клейн бросил мимолетный взгляд на Юргена и, заметив, что лицо солиситора сделалось еще более каменным и суровым, чем обычно, почувствовал, как сердце тревожно екнуло.
Взяв себя в руки и покорно опустившись на стул, юноша отломил кусок белого хлеба, щедро макнул его в желто-зеленую жижу и, призвав на помощь всю свою отвагу искателя приключений, отправил в рот.
«…» К своему искреннему изумлению, он обнаружил, что вкус оказался весьма недурным. Легкая солоноватость изящно переплеталась с пикантной, пробуждающей аппетит сладостью, безупречно подчеркивая нежную, воздушную текстуру хлеба и создавая богатую, многогранную палитру вкуса.
— В былые времена бабушка славилась как превосходный шеф-повар, — неторопливо, с чувством расправляясь с завтраком, между делом обронил Юрген.
«…Так какого дьявола ты сидишь с таким лицом, будто на эшафот собрался… Глядя на то, как ты жуешь, аппетит пропадает напрочь…» — мысленно проворчал Клейн, после чего с головой отдался блаженству и уюту, даруемому отличной едой.
Покинув гостеприимный дом Юргена, Клейн, сменив несколько омнибусов, добрался до улицы Сатч в районе Святого Георга. Там он официально ударил по рукам с Репардом, скрепив сделку подписями, и выплатил первый транш в размере пятидесяти фунтов. Следующий взнос в тридцать монет должен был перекочевать в карман изобретателя через две недели, при условии должного прогресса.
После всех этих трат в кошельке Клейна сиротливо звенели жалкие двадцать один фунт и восемь сулей.
Вернувшись в район Джовуд, парень наведался в местную публичную библиотеку. Зарывшись в подшивки «Тассокского вестника» за минувший год, он принялся дотошно выискивать любые упоминания об интисском после в Королевстве Лоэн.
Ближе к полудню его старания увенчались успехом: со старой черно-белой фотографии на него смотрел тот самый джентльмен, чей образ он выудил из недавнего «гадания во сне».
«Бейкеран Жан Мадан…» — беззвучно перекатывая на языке имя посла Республики Интис, Клейн покинул читальный зал и заглянул в первую попавшуюся забегаловку, чтобы наскоро перекусить.
…………
Без десяти три пополудни Клейн, сделав вид, будто ложится вздремнуть, наглухо задернул шторы, отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой.
Первым делом он раскинул гадание, чтобы проверить, ослабила ли хватку негласная слежка со стороны армейских спецслужб. Получив железобетонный утвердительный ответ, юноша вывел на пергаменте заранее заготовленную еще с утра фразу для прорицания:
«Вчерашний ночной лазутчик».
Откинувшись на спинку кресла и раз за разом беззвучно повторяя эти слова, Клейн смежил веки, плавно соскальзывая в глубокий сон.
В иллюзорном, сотканном из рваных фрагментов и затянутом серой пеленой мире перед его мысленным взором выросли очертания собственной спальни.
И тут Клейн увидел, как в узкой щели под дверью зашевелилась какая-то темная тень!
Тонкий, отливающий стальным блеском червь протиснулся в комнату. Выгибая тело дугой и вновь распластываясь по полу, эта жутковатая тварь ритмичными рывками ползла прямиком к письменному столу.
Его движения казались неестественно дергаными и рваными, словно запущенная покадрово, в замедленном режиме кинопленка, отчего вся картина отдавала тошнотворной неправильностью.
Добравшись до стола, стальной червь вскарабкался на самую столешницу, оставляя за собой влажную, стремительно испаряющуюся дорожку слизи.
Замерев прямо перед листом с досье на Иэна Райта, тварь внезапно вскинула голову. Центральная часть ее скользкого туловища вытянулась вертикально вверх, балансируя лишь на самом кончике хвоста.
В это мгновение червь до одури напоминал крошечного человечка!
Внимательно изучив текст, тварь толкнула бумагу, развернув ее вокруг своей оси, после чего сноровисто поползла обратно, растворившись без следа.
«Вот оно что… Выходит, вчерашний незваный гость оставил меня в покое вовсе не из милосердия, а лишь потому, что банально не имел возможности для атаки… Ну, разве что этот скользкий гад был под завязку накачан каким-нибудь смертоносным ядом…» — с кристальной ясностью осознал Клейн. Следом он раскинул еще одно гадание, окончательно убедившись: Потусторонний, дергающий за ниточки этого стального червя, действовал по прямой указке интисского посла Бейкерана Жана Мадана.
Покончив с проверками, юноша надежно укрыл плотным коконом серой мглы бумажный пакет, сиротливо пылящийся в углу, после чего послал мысленный зов «Солнцу» Деррику.
Дождавшись, пока стрелки карманных часов замрут на нужной отметке, Клейн единым волевым порывом затянул в свои чертоги «Справедливость», «Повешенного» и «Солнце».
Очередное еженедельное собрание Клуба Таро было официально открыто!
…………
Едва взору предстали привычная густая пелена серой мглы и размытые силуэты остальных участников, Одри, успешно прорвавшаяся на восьмую Последовательность, изящно приподнялась с места. Кокетливо придержав воображаемый подол платья, она радостно пропела: