Военная проза

Необходимого головного убора старшина на наш пост не выдал, только каски, поэтому мне резко захотелось, чтобы там, в темноте, шаркали подошвами наши. Основания для такой мечты имели под собой определённый резон, полк же пошёл на операцию в Хисарак. А если это окажутся не наши, то не видать мне дембеля,…

Сколько ни заливай в кожух, в систему охлаждения пулемета воды, он все равно будет греться. В раскаленном стволе пули начинают болтаться свободно, в какую сторону они полетят, когда их выплюнет из своего нутра ствол, никому не известно. В горячем стволе, в казенной части, происходят перекосы патронов…

Жаркий июльский день уже клонился к своему исходу, но яркое летнее солнце, кажется, вовсе не собиралось уходить на покой и стояло еще очень высоко. Воздух томился сладким многотравьем и был наполнен ароматом свежескошенного сена. Он нежно щекотал ноздри и дурманил сознание. Лёнька сладко зевнул и блаженно…

В 1959 году издательство Министерства Национальной обороны ГДР выпустило книгу Кёрнера-Шрадера «Дневник немецкого солдата» (немецкое название — «Остландрейтер» [1] ). Это документальное произведение написано в форме фронтового дневника санитара Карла Рогге. В действительности это дневник самого автора.…

На заводе дедушке присвоили звание сержанта. А 15 июня его зачислили в 174-ю танковую бригаду, присвоили звание старшины. И стал он командовать ремонтной походной мастерской (РПМ) бригады. Под его командой были два тягача, две бортовые машины, в которых возили множество запасных частей. И десять человек…

В первых числах июля 1941 года в течение нескольких дней все коридоры Центрального Комитета комсомола были буквально забиты молодежью. Сюда пришли комсомольцы с одним требованием — отправить поскорее на фронт, на самый ответственный участок фронта. Здесь были студенты, рабочие, спортсмены, даже несколько…

— Как там у Тютчева, вроде — «Алупкой красной солнце встало…»? А? Ладно… Подводим итоги за неделю. Ну что, взвод, будем еще двойки-тройки получать?! — Бу-буб-у… сапог юфтевый… гнида… — Понял! Взвод, газы! Раз-два-три, раз-два-три… Сколько отмотали? Судя по ориентирам — трешка… Это только начало……

Северный лес – нежные березы и глухая, запорошенная снегом дорога, – я не забуду их никогда, как не забуду свиста северного ветра. В первой деревне мы ничего не нашли, кроме обгоревших бревенчатых изб с зияющими впадинами окон. Мы пошли дальше, тщательно соблюдая предосторожность. За деревней дороги…

В церковь входил человек. Немногим, стоящим на паперти, почудилось — он шел в парадной офицерской форме: тусклое золото звезды в просвете погона и на груди рубиновый отблеск ордена… Но Виктор был одет по-гражданке, и свой орден он оставил дома в верхнем ящике письменного стола. Виктор шел, преодолевая…

— Огонь! — выкрикнул Кныш, стреляя и отчаянно продираясь напрямик через кусты. Они выскочили на дорогу, над которой все еще стоял столб дыма и пыли. Добежали до поворота. Перед их глазами предстала дымящаяся зияющая воронка, около которой покрытые песком и кровью валялись в изодранном в клочья тряпье…

— Стасер, ты что заснул? Третий датчик сработал! Это же рядом совсем! Щас реально этого козла за яйца взять можно! — змеей зашипел ему в левое ухо, прижимавшийся рядом к осколку глинобитной стены тонкокостный дерганый боец по прозвищу Хунта. У Хунты свой счет к снайперу, с Борманом он давно приятельствовал…

Угловатый, почти на голову ниже Рэке ефрейтор не без иронии заметил: — И это говоришь ты? Лучший командир отделения в части? — Не надо высоких слов, — засмеялся Рэке. — Я делаю свою работу так же, как и другие, не лучше и не хуже. Может быть, иногда немножко больше думаю. Но, между прочим, люди всегда…

Узнал он об этом немного позже, когда легко заскользил на лыжах в сторону океана, где на побережье несли службу морские патрули. Вокруг расстилалось заснеженное плато, тронутое скупым весенним солнцем. Сержант Алексей Демушкин уходил на север. Он догадывался о цели десанта. Метеостанция, спрятанная…

– Шире шаг, командир! – весело закричал он по внутреннему переговорному устройству. – Проклятый фашист горит и кувырком летит на землю. А из пилотской кабины в ответ донесся короткий стон. – Я ранен, Волков. Теряю сознание. Выпрыгивай! – Никак нельзя, командир! – громко закричал старшина. – Нам…

– Если бы ты знал, как сейчас хочется писать! До чего же отчетливо, словно вчера это было, вспоминается комсомольская юность, работа в ЧОНе, преследования белобандитских шаек. Иной раз при воспоминании или слезу смахиваешь, а то и улыбку долго не может погасить. Какой чистой и романтической была эта…

Сейчас в небесах – утренняя заря. Попробую точно записать впечатления этой ночи. Я облокотился на подоконник и думал: где сию минуту находятся, черные в белой ночи, немецкие бомбардировщики? Над вековечными, дремлющими в ночных испарениях лесами? Над полями, пахнущими свежим сеном, полынью, мятой? Над…

Наконец, нам удалось познакомиться с одним документом, по которому неуловимый проводник был, так сказать, облечён в плоть и кровь, имел, кроме имени, фамилию и, что самое ценное, — точный адрес. Старый чекист Николай Павлович Дмитриев, помогавший нам во время работы над документальной повестью об Икаре,…

* * * Жарким выдался июль в Хусте. Дождей не было долго, и даже горы, сжимавшие долину, не спасали от зноя. В горячий полдень у моста через Рику венгерская часть, расквартированная в городе, выставила охрану. Солдатам можно было купаться лишь под наблюдением офицера. Гражданских лиц близко не подпускали.…

Вскоре увидел на пригорке триангуляционную вышку. Залег в кустах и долго осматривался. Хорошо бы забраться на вышку. Сверху можно многое увидеть. Но и сам, пока лез наверх, был бы отовсюду виден. Немцы не дураки, — тоже небось откуда-нибудь осматривают местность в бинокли. И тут он ясно услышал гул…

— Сашок, письмо от Наташи пришло, — шепотом сказал вдруг Смолину Платонов. — Посоветоваться с тобой хочу… Смолин осуждающе посмотрел на товарища. Но у Платонова были такие сияющие счастливые глаза, что Смолин чуть приметно улыбнулся, приложил палец к губам. Ну ладно, мол, сказал — и будет. А советоваться…