Военная проза

– Командир, так что же ты? Стреляй! Бога душу… И чуть ли не матом. Я отжал спуск. Выстрел! Танк дернулся. – Недолет, мать ети! Выше бери! Стреляй, ну… Еще выстрел. Гляжу – задымил. Тут уже нельзя было не попасть. Куда я попал, черт его знает, трудно сказать. Но то, что попал, – это однозначно.…

И вот наконец: «Левое плечо впере-ед, марш!» Пехотное училище занимало целый громадный квартал. Управление и казармы располагались по периферии прямоугольника, а незастроенное пространство между ними замыкала невысокая глинобитная стена — типичный среднеазиатский дувал. Окна, выходящие наружу, были…

Да… Если бы не Герлих, еще можно было бы, отдышавшись, что-то придумать, тем более что уже четверть часа спустя командир полка штандартенфюрер СС фон Лаубе приказал атаку прекратить, отойти и перегруппироваться. Но тогда виновным в общей неудаче полка объявили его, Мюнше. Собрав офицеров, фон Лаубе…

— Пименов, идите получите испытатель ламп. Другого выхода не вижу… В полночь он отпустил младшего сержанта отдыхать: — Сам управлюсь, вам дежурить завтра… И тут же по телефону жена сообщила, что гости разошлись. — Не обиделись? — спросил Владимир. — Люди военные. Понимают… У экрана индикатора…

Сил нет слушать вопли и крики раненых: помочь-то ничем не можешь, даже вынести их нельзя. Встанешь, потащишь, тут же убьют, а позицию точно пора менять: помедлишь – подстрелят. Извиваясь, я быстро переползаю по горячим острым камням вперед к валуну. Рвется выцветшее ветхое х б, на лоскуты расползается.…

— Ого! — засмеялся капитан. — Вон как ты от сладкого отвык. У нас, брат, так чай не пьют. Это только напитку порча. И он с плеском бухнул в кружку огромный кусок сахара. Худое лицо мальчика сморщилось, и из глаз на стол закапали неудержимые, очень крупные слёзы. Капитан вздохнул, придвинулся и обнял…

«Как оно могло сюда попасть?» — задали мы сами себе безмолвный вопрос, неприятель на этом берегу не был и не мог быть, а тем более не могло оказаться в этих кустарниках австрийское кепи? Это было необъяснимо… Кепи было офицерское с золотой узенькой каемкой крутом, с клеймом «Вена», и буквами I. Ф.…

— Чего гремишь! — Проминка. Ногам проминка. «Мальчишка, дурь в голове, э-эх!» Спустились в лог, потом шоссе снова вывело на косогор, и перед разведчиками развернулась холмистая с перелесками даль. За лесом в голубой дымке тонут белгородские высоты. Там — фашисты. И оттого высоты кажутся суровыми,…

В РАЙОНЕ СТАЛИНГРАДА Никогда не забыть горьких дней лета 1942 года. Выжженная солнцем степь, пыль над колоннами наших отступающих войск. Пикирующие бомбардировщики с желтыми крестами на фюзеляже, раздирающий душу вой бомб… Войска отходили к Волге. Отходили отчаянно сопротивляясь, в жестоких боях…

В Сталинградской эпопее с необычайной силой проявились высокие, благородные качества советского народа и его героической армии: горячий советский патриотизм, преданность делу Коммунистической партии, несгибаемое — мужество и самоотверженность, непреклонная стойкость в обороне и боевая доблесть в наступлении,…

Сразу после бани пешком прошли километров десять по ночным улицам и тесно набились в катер. Мне места внизу не хватило, устроился на носу, на скользкой палубе, куда доставали соленые брызги. Из тьмы набегали черные косматые волны. Было немного жутко, но я крепко держался руками за поручень. Замерз, конечно,…

…Как-то вместе со связной Марысей, местной жительницей, Тоня пошла в костел. Там их ждал ещё один связной, который должен был передать им важные сведения. Только на минутку о чем-то своем задумалась Тоня, отошла от легенды, как Марыся резко дернула её за руку: «католичка» Эльжбета молилась по-христиански!…

Белые присмотрелись, вроде свои миноносцы: на плечах у офицеров — золотые погоны, матросы в форме. Да и приказ от грозного адмирала Старка. Старка боялись, он шутить не любил… Начали поднимать якоря. А на берегу народу повысыпало! Офицеры, солдаты… Смотрят белые, как миноносцы баржу уводят, и никому…

Тимофей выскочил из штаба во двор, как из парной в предбанник; легкие, казалось, разорвут грудь от глубокого вдоха чистого воздуха. «Ну, курцы! И ведь выдерживают такой дымище». Он на их месте, наверное, через час окочурился бы. Маленько отдышался, помял занывшую, еще не совсем зажившую рану в левом…

Потом началась война с американскими захватчиками. Нгуен Куанг Шанг, как и многие другие писатели-южане, вернулся в Намбо. Снова военная судьба ведет его из края в край дельты Меконга, но при этом ему ни разу не удалось побывать в своей деревне, увидеть старую пристань на реке, у которой он плескался…

Поместили меня в одной палатке с другим вольноопределяющимся, по фамилии Шалопутов, каким-то шепелявым и, видно, глуповатым юнкером, списанным из военной школы в батарею то ли за неблаговидные поступки, то ли за неспособность к наукам. И на первых порах моей службы, живя с ним вместе в одной тесненькой…

Вдруг метрах этак в двадцати от себя я заметил прислонившегося плечом к стволу высокой сосны рослого командира. Он стоял у края тропинки, держа перед собой раскрытую карту. Я несмело приблизился к нему и присмотрелся. Странно, но в его облике почудилось мне нечто знакомое. Он внимательно разглядывал…

— Товарищи офицеры. — прозвучала команда откуда-то из начала палатки. Я не спешно поднял свою задницу, дописывая что-то на карте. Зашел начальник штаба, который оповестил нас о том, что в шестнадцать часов будет доклад командиров групп и определил очередность. Кто-то уже доделал решение и начинал…

Кроме того, между собой столкнулись два характера, два стиля работы. «Стремление обособиться в рамках Приморской армии и непонимание роли флота в обороне Севастополя со стороны И.Е. Петрова приводило к серьезным осложнениям, как это было с артбоеприпасом… Если Октябрьский был натурой активной, наступательной,…

Он с восторгом принял мое предложение, и мы скрепили наш уговор горячим рукопожатием. На следующий день я проснулся поздно. На сей раз я был в трезвом уме и здравом рассудке. Меня мучила головная боль после обильных возлияний, и я уже раскаивался в своем легкомысленном предложении. Я перебирал в уме…