Современная проза

Ник выходит из дома и взмахивает ключами, направляясь к подъездной дорожке. Я спускаюсь с крыльца и на дрожащих ногах иду к машине, пока Бэйли придерживает меня, направляя. По глазам бьет свет фар, заставляя меня крепко зажмуриться, а затем слышится хлопок дверцы. Сначала я вижу смазанный силуэт, и…

Чертова память! Забыла упомянуть о самом важном, чтобы развеять последние сомнения. Если вы еще не догадались, моей сестре три года и при этом она не разговаривает. В смысле, не хочет с нами говорить. Ей это кажется неинтересным. Открывать рот и облекать воздух из легких в слова ей скучно, а Калия…

Особенно его раздражал коллега с прошлой работы с юзернеймом Hunter Eye . Он, конечно, был куда более успешным охотником на код, чем Илья: уволился из их маленькой фирмы и основал собственный успешный стартап. Поднял бабла, переехал в Мадрид и в своем «Твиттере» на десять тысяч подписчиков честно делился…

– Да-да, конечно, – щебечу я. – Я вас узнала. – У Макара Сергеевича случились изменения в расписании. К сожалению, в это время он будет занят. Боюсь, что единственный вариант встречи – в девять ноль-ноль. – Гляжу на часы. До девяти осталось тринадцать минут. – Вы, вероятно, подъехать не успеете, так…

Но ему требовалось подтверждение, что весь этот кошмар – всего лишь сон. Капитан быстро выбежал из каюты на мостик. – Что это было? И услышал в ответ: – Айсберг, сэр. Глава 1 Начало легенды Вездесущее, грозное и колдовское море растворяло в себе муки, жгучие желания, душевные…

Так говаривал ее муж, умерший пять лет назад. Он всегда радовался даже неожиданным звонкам. Не зная, кто отзовется на другом конце провода, всегда весело восклицал: – Смотри-ка, звонят! Муж не изменил своей привычке и тогда, когда слег из-за болезни. – Телефон, – вторила ему Сигэко, будто они хотели…

Это стихотворение написал Ким Карсонс после перестрелки на Бликер-стрит 23 октября 1920 года. Ливерная Колбаса Джо и Джио Красный Нос, киллеры мафии, открыли из машины, за рулем которой находился Фрэнк Губа, огонь по Киму Карсонсу, Бою Джонсу, Марсу Кливеру по кличке Шарики-Ролики и Гаю Грейвуду, следователю…

– Моего? – А то! – Да я ее и без денежки знаю. – Зато автомат не знает, – снисходительно постучала себя по лбу Оля. Она все-таки была не такая хорошенькая, какой показалась поначалу: например, под носом темнели заметные усики. – А если будет знать? – Уста правды говорят вам!.. За разумные денежки…

Да, и эта книга моих диалогов с покойными создавалась в надежде заработать немного денег — не для меня, а для Национальной общественной радиостанции WNYC в центре Манхэттена. WNYC подбрасывает пищу для ума своим и моим ближним. Эта станция делает то, чего ни одна коммерческая радио— или телекомпания…

– Я могу предложить вам доброе местное вино и, если вас это устроит, простой бифштекс… и салат. Моя домоправительница готовит с запасом – я никогда всего не съедаю. – Друг мой, да вы просто переодетый ангел-спаситель! Поехали к вам. Переднее сиденье в машине отца Кихота было занято бутылью с вином;…

– Да-а-а-а… – задумчиво протянул молодой врач. – Не буду я вас обнадёживать. Не буду! Камни у вас дорогой в почечках, камешки, и серьёзные. Вы даже не представляете, насколько это великогиморное мероприятие их оттуда вытаскивать. Поздновато вы дорогой обратились ко мне, поздновато. Вот если бы вы пришли…

Мы, наверное, много говорили о литературе, наверное, о Боге, о вере, и о человеке, во всех его проявлениях. Говорили о моих стихах. Разумеется. Потому что на тот момент – это был смысл и назначение, и основа моей жизни. Ведь это был самый начальный и самый плодотворный мой поэтический период. Не знаю,…

И при одном только воспоминании о деревне неудержимо тянет Петровну поговорить, рассказать кому-нибудь о том, как заела её в городе тоска, как одолела дума. Есть у Петровны дума. Тяжёлая, мрачная. Грех большой на Петровне. Подписала она когда-то бумагу. Ходили по деревне активисты, собирали подписи,…

Посуду ему дали, признаться, запущенную. На палубе ржавчина, план по грузу в загоне. А он в один месяц так все отскоблил и надраил, что не узнать стало теплохода – как новенький! И по выполнению плана на Черном море «Кимовец» стал вылезать на первые места. И уже поговаривали, что быть переходящему знамени…

Коля отвечал, что это можно себе представить. «Представить можно, – соглашался я. – Но утверждать, что именно из-за этого, из-за нашего представления, человек умер от разрыва сердца, недопустимо». Я тогда еще не знал, что наши представления иногда бывают страшнее самой ужасной действительности. Боюсь,…

Отчётливо слышно, как свинцовые пчёлы кусают борта машины. Вдруг пулей пробивает брюхо нашего Ми-8 и по касательной задевает лейтенанту штанину на заднице. Кожу едва царапнуло, крови нет. Но на новых… фирменных… американских… джинсах – дыра! – Да ну, на хер… с вашим Афганистаном! В гробу я видел эту…

– Это все – алмазы. – Твою мать, гнилой ебарь чужих жен, от такого ответа только хуже. Ты все сломал своим ханжеским притворством. Отвратительное утро. Моя жена не в той форме, чтобы ее хоронить. Ее подправят в какой-нибудь вонючей кукольной больнице. Каково мне будет в лифте по дороге в библиотеку?…

– Распутай это дело, Литума, и тебя произведут в генералы, – не без ехидства сказал Моно. – Да, попробуй-ка распутай: никто ничего не знает, никто ничего не видел. И хуже всего то, что от властей никакого содействия ждать не приходится. – Позволь, разве не ты у нас в Таларе главный? – удивился Хосефино.…

Солдаты развозят песок на тачках. Разбрасывают его, сеют лопатами по дорожкам. Жара. А песок сырой, брали, видно, у речки. Вовка водрузил на кучу песка транзистор убитого ефрейтора, нашел поддерживающую дух ритмичную музыку. (Но негромко. Для своего же блага. Чтоб не помешать Гурову и Алибекову, разговаривающим…

А как только в России установилась антисоветская власть, стали бывать здесь, в Тунисе, и русские люди. Эх, раньше бы! Сколько было бы встреч, сколько радости от братания соотечественников! Да, раньше было нельзя. Как говорит по этому поводу любительница пасьянсов Мария Александровна: «Так уж сложилось.…