Современная проза

Ильза даже улыбнулась своему Роланду, — он помассировал ей правое плечо, — и это после тринадцати лет совместной жизни с двумя детьми в конурке, больше напоминавшей колчан, из которого они каждый день в неутомимой борьбе запускали стрелы во всевозможные страдания. Вторая пара, помоложе, Лара и Валентин,…

Затем его направили работать в Балканскую комиссию ООН, а позже он стал одним из первых переводчиков, попавших в Женевскую штаб-квартиру. Между тем по примеру других членов семьи, эмигрировавших в «первую волну», он получил советский паспорт, намереваясь вернуться в Россию. Серж даже побывал в СССР…

Александр Трапезников, прозаик и публицист, лауреат литературных премий «Золотое перо Московии», им. Сергея Есенина, им. Ф.М. Достоевского, Иоанна Грозного, «России верные сыны», «Золотой Витязь», журналов «Наш современник», «Москва», «Московский вестник» и некоторых других, секретарь Правления Союза…

Клер задумчиво переворачивала страницы журнала. Ишида чувствовал признательность за то, что она просто сидит здесь, не произнося ни слова. Понимала ли она, что способность к молчанию — это самое японское, что было в их отношениях? Раньше ему пришлось выдержать несколько устроенных ею настоящих допросов,…

Но тут зазвонил телефон. Спрашивали корреспондента: не задержался ли, мол, у вас? — Да, да! — вцепился он в трубку, и лицо с каждой секундой теряло сосредоточенность, расплывалось в улыбке. — Иду! — И пояснил удовлетворенно: — Без меня не начинают планерку. Если разрешите, мы позже…

Вот так мне, новорожденному младенцу, досталось то, что не досталось Сергею Миронычу Кострикову, партийный псевдоним Киров, а смельчаки-антисоветчики говорили, что фамилию эту надо читать задом наперед, и тогда получится Ворик. И уже в начале двухтысячных, когда у меня была своя собственная квартира…

Одним словом, на лбу Флер, все еще безупречно гладком, появилась и тут же пропала морщинка, вызванная мимолетным раздражением, все же проникшим в голову, пока она сидела на кушетке у себя в залитой послеобеденным солнцем art deco [1]  гостиной на Саут-сквер однажды в июне 1939 года. Перед ней стоял…

2. Ibid. 3. «Середина мира», «сердце мира». Эти понятия встречаются во всех культурах, даже если географическое или топографическое положение центра варьируется: это может быть страна, пещера, гора, башня или город. Все эти вымышленные места ведут свое происхождение от фантазий о Святой…

Следующий шаг – оформление видеоблога, для чего приглашаются соответствующие пацаны, которые его и ведут. Доверьтесь – пацаны плохо не сделают. Модернизация требует серьезных расходов, по-нажористее, чем когда-то требовалось для «демократических выборов». Таперича, когда мы сплавили надоедал-политтехнологов…

День четырнадцатого августа выдался пасмурным, с утра моросил мелкий дождь и было довольно прохладно. Листья окрестных деревьев зябко трепетали на ветру в предчувствии скорых заморозков и уже кое-где кроны их были довольно густо окрашены охрой. После утреннего чаю в семействах Волховитиновых и Гельвигов…

Наконец я захлопнул блокнот, оттолкнулся ногами от пола и впрыгнул в низкую боевую стойку. Ушуистские полукеды мягко спружинили о ковёр. Елисей лениво приоткрыл один глаз – ну-ну, хозяин, крут, крут, нечего сказать – перекатился через спину и повторил мой прыжок. Победоносно глянул на меня – извечный…

И все три заезда окончились успешно. Правда, в одном из них Сергей попал в проливной дождь и вымок до нитки, а в другом его толкнул на повороте и выбросил в кювет междугородный автобус. Но то были лишь незначительные эпизоды, ничуть не умалявшие главного достижения. А главным было то, что все три дистанции…

Ма Лянцай — Учитель и директор начальной школы в Симэньтунь. Лань Кайфан — Сын Лань Цзефана и Хуан Хэцзо, замначальника привокзального полицейского участка в уездном городе. Пан Фэнхуан — Дочь Пан Канмэй и Чан Тяньхуна, её настоящий отец — Симэнь Цзиньлун. Симэнь Хуань — Приёмный сын Симэнь…

— Да... Да! Потому что мы... потому что я — это мы, и вы... ты, ты... это тоже мы... Теперь, сейчас. Катя, Элли... Маша, давайте все, сюда... вот... Крепко, крепче... Шорохи. Шелест одежды. Стиснутое дыхание. — Мы... Теперь, всегда. Одно. Это — мы... Очень много нужно нам всем сказать, узнать...…

Потом наступило гнетущее затишье. Из тех, кто еще недавно боролся за новые идеалы, многие погибли, другие томились в забитых до отказа тюрьмах, третьи на долгие годы, десятилетия обречены были на эмиграцию. Оставшиеся молчали: кто-то — копя силы на будущее, кто-то — испугавшись, разуверясь во всем, спрятавшись…

– Отнюдь нет – напротив, я не могу дождаться утра, чтобы узаконить наш стремительный союз. С твоего позволения, я немного посплю, пусть время пронесется, и та-ра-ра… Помни о башне, любимая. Напрасные тревоги, она не забудет. Утром, не сомкнув за ночь глаз, ибо я напряженно вслушивался в шаги, которые…

Не поймите мои слова как призыв к отчаянию или нигилизму. Я вовсе не одобряю небрежности и не верю в мистическую силу нескладной фразы и стертого эпитета. Просто я искренне убежден, что возможность опустить два-три неброских приема: зрительную метафору, приятный ритм, удачное междометие или гиперболу…

Стараясь не отставать от Зиты и не опоздать к завтраку, Ахалья быстро натянула желтый чуридар [2] и взяла подходящий по цвету шарф. Надела на ноги и на руки браслеты, застегнула на шее ожерелье и налепила на лоб крошечную блестящую бинди. — Ты готова, моя дорогая? — по-английски спросила она у Зиты.…

Так, в сущности, подойдя в бездумье с мокрой улицы к группе молодых людей, совершенно мне незнакомых, я стала высмеивать на ветру любовь, и молодые люди, выслушав меня, молча раздвинулись, впуская меня, а потом зажали своими высокими плечами, как раненого товарища перед лицом расстрела. А вдруг они…

Анюта слушала, удивленная и разочарованная. Кому же верить? Старушки жизнь при барах нахваливали, а учительница совсем другое говорила. Бабки, конечно, бестолковые, неграмотные, но учительнице откуда про ту жизнь знать, она ведь сама ее не видала? В душе Анюта больше доверяла бабе Арине, а не учености.…