Чтение онлайн

Выздоравливал отец долго и мучительно, так как обе раны загноились. А когда все-таки встал на ноги, то почти сразу же начал пить. Еще бы, потеря большого пальца на правой руке превратила его из воина в никому не нужного калеку. А для него это было хуже смерти.

Пил он жутко, опустошая винные подвалы, заполнявшиеся и добрым десятком поколений наших предков, а потом и им самим. Когда они показали дно, начал скупать вино чуть ли не обозами. И ничего удивительного в этом не было, ведь он топил горе не один, а с многочисленными «друзьями» и «товарищами по оружию». А в один далеко не прекрасный день набрался так, что увидел женщину в Райяте. Я был с ней рядом, и пытался образумить и его, и его ублюдочных товарищей по оружию. Но куда там, мужчины, одурманенные многодневным пьянством, слышали только свою похоть…

— Я, двенадцатилетний мальчишка, убил четверых. Сначала тех двоих, которые прижимали Райяту к полу, затем того, кто вспорол ее одежду засапожником, и закончил тем, кто попытался зарубить меня… — рассказывал я, закрыв глаза и видя все то, о чем говорил. — Увы, их было слишком много. И не мальчишек, а опытных бойцов, прошедших не одну войну. Поэтому я нарвался на удар кулаком в лицо и потерял сознание. А она… Райята была не первой девушкой, которая попала в лапы этим ублюдкам, и опыта им было не занимать — они связали ее так, чтобы она не мешала им тешить похоть, и при этом не могла ни сопротивляться, ни развязаться, ни откусить себе язык. Потом дорвались до ее тела. И терзали его до тех пор, пока она умерла от потери крови…

Давно забытое лицо отца возникло перед внутренним взором так легко, как будто я видел его только накануне — сальные, давно не мытые и не чесанные волосы омерзительными лохмами падали на лицо. Воспаленные глаза, в которых не было ничего человеческого, запали и «украсились» глубокими черными мешками. Пересохшие губы потрескались. В основательно поредевшей и поседевшей бороде запутались крошки и мелкие обрезки мяса. А из одной ноздри свисала зеленая сопля:

— Лорри, а хде Райята? И для чего тебе этот нож?

— Я хотел забрать его жизнь, глядя ему в глаза… — не без труда вынырнув из омута «любимого» кошмара, горько усмехнулся я. — И опять переоценил свои силы — опухший от пьянства, с гудящей головой и трясущимися руками, он все равно оставался воином. Поэтому с легкостью отбил атаку и снова отправил меня в беспамятство. А пока я валялся без сознания, наткнулся на тело моей сестрички, понял, что натворил, и… продолжил пить. Сначала, вроде как, оплакивая ее, а потом просто потому, что не пить уже не мог.

— И ты ушел за справедливостью в ближайший храм Майлары? — срывающимся шепотом спросила Лауда.

Я коротко кивнул:

— Да. И она мне ее подарила: через полтора месяца после того, как я возложил руки на алтарь, жрец по имени Нерес занес мне в келью мешок с семью головами…

Глава 20. Наргиса Берген.

1 день месяца Высокого Неба.

Негромкий стук в дверь кабинета раздался очень вовремя — к этому времени Гисе до смерти надоело складывать цифры, проверяя отчеты за прошлый месяц, и она искала хоть какой-нибудь повод, чтобы хоть ненадолго отвлечься от работы.

Причина, сподобившая дежурного Защитника покинуть пост у ворот и подняться к ней в кабинет в середине рабочего дня, показалась ей достаточно серьезной для того, чтобы с чистой совестью отложить перо и отодвинуть в сторону ненавистные свитки пергамента — в монастырь прибыл Гийор Тамм! Тем не менее, спешить вниз не стала — подошла к зеркалу, убедилась, что темных кругов под глазами почти не видно, а лицо не такое уж и бледное, убрала пару непослушных прядей под простенький деревянный ободок и, одернув повседневный жреческий балахон, вышла в коридор.

Друг детства нашелся перед парадными дверями главного храма Аматы — стоял, запрокинув голову, и с интересом рассматривал фреску, изображающую лик богини Жизни. На появление Наргисы отреагировал ожидаемо-приятно — расплылся в искренней улыбке, раскинул руки в стороны так, как будто собирался ее обнять, потом сконфуженно вздохнул и поклонился:

— Гиса, если бы ты знала, как я рад тебя видеть!

Верховная улыбнулась в ответ:

— Догадываюсь! Сияешь, как Дайр в середине летнего дня.

— Кстати, о Дайре: сегодня — первый день месяца Высокого Неба! Небо, как видишь, выше не бывает, Дайр ласков, как ладони матери, а ветра нет и не предвидится.

— И?

— В мерном часе езды вверх по течению Сайяны есть совершенно восхитительное место. Только представь: уютная низина на берегу реки, покрытая ярко-зеленой травой, шумный водопад, низвергающийся с высоты в четыре моих роста, искрящаяся радуга в водяной взвеси, постоянно висящей над ним, и чистейший воздух, пьянящий не хуже крепкого вина… В общем, мой повар замариновал мясо, нарезал фруктов и овощей, подобрал несколько кувшинов очень неплохого вина, а я, помня о любителях позлословить, приехал на большой дорожной карете без гербов!

— Ги, я…

— Можешь! — не дав ей договорить, затараторил он. — За то время, которое прошло с нашей прошлой встречи, ты наверняка ни разу не выезжала за пределы монастыря; судя по капелькам пота на крыльях твоего прелестного носика, в твоем кабинете жутко жарко и душно; месяц Высокого Неба только кажется длинным, но пролетит так, что и не заметишь, а потом р-раз — и дождливая осень!

Вдумавшись в каждый озвученный аргумент, жрица невольно вспомнила прошлую весну. Очередной пограничный конфликт с Неррейном, длившийся с начала лета и до середины осени. Телеги с ранеными, подъезжающими к воротам монастыря чуть ли не через каждое мерное кольцо. Въевшиеся в волосы и кожу запахи крови, гноя и нечистот. И измученные лица жриц, не успевающих восстановить Искру. А Тамм, как-то почувствовав ее колебания, добавил на свою чашу весов еще один веский аргумент:

— Ну, и до кучи вспомни о том, что совсем скоро я снова уеду в Риелар. Вероятнее всего, надолго.

— Ладно, уговорил! — почувствовав, что вот-вот сдастся, вздохнула она и повелительным жестом прервала поток благодарностей: — Объяснишь моим Защитникам, куда ехать, потом отправишься туда сам и будешь ждать нас.

— А может все-таки воспо— …

— Ги, мы с Яниной едем в своей карете или не едем вообще!

— Понял! Сделаю все, как ты сказала…

…Первый мерный час пути показался Гисе вечностью: лучи Дайра, падающие с безоблачного неба на угольно-черную карету, превратили ее салон в раскаленную печь, дорожная пыль, поднятая в воздух копытами восьмерки лошадей, мешала нормально дышать, а насквозь пропотевший жреческий балахон неприятно лип к телу. Но стоило деревянному сараю на колесах съехать с наезженного тракта на лесную дорогу и нырнуть в благословенную тень, как настроение начало улучшаться. Еще бы: вместо набивших оскомину бесконечных полей за оконцами, затянутыми ажурными занавесками, замелькали кряжистые дубы и высоченные липы, а к порядком надоевшему перестуку копыт добавились звонкие птичьи трели.

Несколькими рисками спустя они съехали и с этой дороги. Втиснулись в неширокий просвет между парой мощных карагачей, попрыгали по неровностям, скатились с небольшого пригорка, постепенно замедлились и остановились. Увы, обещанного водопада не обнаружилось ни в одном из окон — слева нашлась карета Тамма, а справа взгляд уперся в зеленый «шатер» из ветвей здоровенной ивы.

— Ну, и где он столько времени?! — еле слышным шепотом воскликнула изнывающая от любопытства Янинка, и в этот момент правая дверца, наконец, распахнулась.