Чтение онлайн

Рыжая тут же требовательно качнула головой вперед-назад и округлила глаза.

«Да иду я, иду!» — мысленно ответила ей Наргиса, неторопливо встала с влажного сидения и выбралась наружу. Естественно, не забыв опереться на руку обнаружившегося рядом с откидной лесенкой друга детства.

— Ги-ис… — подав руку Янинке, показавшейся из темноты следом за старшей подругой, негромко протянул Тамм.

— Ау? — отозвалась Верховная.

— Зачем ты взяла с собой полный десяток Защитников? Мы в самом центре манора начальника Тайной службы, и тати сюда не суются!

— Положено по статусу… — пожала плечами Наргиса, дождалась утвердительного кивка одного их храмовых воинов, приподняла подол балахона и неторопливо двинулась к тропинке, на которую указал его взгляд.

Коротенькая — в сотню ударов сердца — прогулка под зелеными сводами леса вывела ее на край обрыва, нависающий над излучиной Сайяны. А за ним… за ним обнаружился не только обещанный водопад с радугой над кипящей водой, но и серебристая лента реки, причудливо изгибающаяся среди буйной зелени деревьев. А еще два ослепительно-ярких диска Дайра, тонущих в бездонном синем небе и в его отражении!

Мгновением позже взгляд начал выхватывать отдельные, ничуть не менее красивые части этой картинки — россыпь стремительных черных точек, мечущихся над кронами далекого леса, белую полоску песчаного берега, расходящиеся круги на воде в тех местах, где плеснула рыба, и так далее. А воздухом… воздухом действительно можно было упиться — пряный, пахнущий лесом, влагой и свежестью, он кружил голову и настраивал на романтический лад!

— Место — можно сойти с ума! — вторя ее мыслям и ощущениям, потрясенно выдохнула Янинка, сделала небольшую паузу и сокрушенно вздохнула: — Только шатер у воды кажется лишним.

— Это сейчас! — хохотнул явно довольный их реакцией Тамм. — А ближе к вечеру, когда вдоль Сайяны задует прохладный ветерок, вы будете готовы отдать все на свете за возможность забраться под полотняную крышу, усесться в кресла-качалки, накрыться теплыми пледами и уставиться в пылающий костер.

«Ближе к вечеру?» — мысленно повторила Гиса, представлявшая все, что говорил Гийор. — «Завернуться в плед и смотреть в пылающий костер может захотеться только в полной темноте. А оставаться тут допоздна мы точно не будем…»

Однако портить настроение человеку, вложившему столько души в этот выезд из города, посчитала неправильным, поэтому промолчала. Вернее, попросила проводить их с Янинкой к воде. А уже через несколько мгновений, оперевшись на подставленную руку, мелкими шажками двинулась вниз по тропинке. И вслушалась в очередную фразу друга детства:

— Знаете, дамы, первые дни после возвращения из Риелара я отказывался понимать, почему в далеком детстве наше королевство казалось мне центром Дарвата. Ведь в сравнении с дворцом династии Тардье родовое гнездышко Каршадов выглядит блекло, Глейн в разы зеленее и уютнее, чем Таммис, а риеларский высший свет своим сиянием затмевает любой другой. Но оказалось, что только здесь, в Шаномайне, можно вернуться в детство и забыть обо всем, что тяжким грузом легло на душу за это время. Вот я и вернулся. А после того, как снова почувствовал себя ребенком, страшно не хочу возвращаться обратно во взрослую жизнь!

— А мне больше нравится взрослая… — тихонько призналась взгрустнувшая Янинка, обошла Гису с Гийором, скинула с ног сапожки, поддернула подол жреческого балахона и зашла в воду по щиколотки…

Следующие три четверти мерного кольца Тамм разливался соловьем. Рассказывал о красотах Риелара, о королевских охотах и добытых трофеях, о званых обедах, приемах и балах. И если описания чем-то понравившихся ему уголков этого королевства заставляли Наргису закрывать глаза и представлять озера, поля, леса и горы, то все, что касалось обедов, приемов и балов, вызвало неприятие. Причем чем дальше — тем сильнее.

В какой-то момент ей даже захотелось попросить Тамма не налегать на вино, но он начал рассказывать о «совершенно потрясающей труппе жонглеров» с таким пылом, что она промолчала. А половиной мерного кольца спустя об этом пожалела. Ибо к середине второго кувшина красного риеларского во взгляде друга детства начало проявляться желание. Причем к ним обеим.

Настроение тут же упало в пропасть, и она решила дать Гийору возможность остыть — встала с кресла, спустилась к воде и угрюмо уставилась в искрящуюся «стену» водопада. Увы, не прошло и пары десятков ударов сердца, как из-за ее спины послышался скрип проминаемого песка, а несколькими мгновениями спустя — и очередной вопрос:

— Слышь, Гис, а вы вообще снимаете эти балахоны?

Почувствовав, что настроение ухудшилось до предела, Верховная попыталась его поднять немудреной шуткой и кивнула:

— Снимаем, конечно! В купальне и перед сном…

— С ума сойти! — возмутился мужчина. — Как можно прятать такие фигуры под бесформенными тряпками? Давайте завтра прямо с утра заедем к портному моей матери и закажем наряды, достойные вашей красоты?!

— Ги, этот Дар Аматы — только для мужа… — не оборачиваясь, заявила Наргиса, не без труда справившись с гневом, вызванным тем, что ощущалось за словами «завтра прямо с утра…»

— А для всех остальных либо исцеление, либо проклятия… — поддержала ее Рыжая прямо из-под навеса, судя по голосу, тоже пребывающая в не самом лучшем состоянии.

— Глупости! Вы, прежде всего, женщины! А значит, должны блистать на приемах и балах, радуя мужчин переливами звонкого смеха, теплом своих душ и красотой тел.

— Ги, ты нас не слышишь! — скрипнув зубами, выдохнула Верховная. — Мы посвятили Служению жизнь! Всю целиком! И сделали это сознательно! Кроме того, нам уже есть, кого радовать. И смехом, и теплом душ, и красотой тел.

— Но он ОДИН на трех женщин!!!

— Нам хватает… — сквозь зубы процедила она и, развернувшись на месте, уставилась в глаза… самого большого разочарования последней весны: — Будь, любезен, проводи нас обратно к карете — мы возвращаемся в монастырь!

— Но почему?! Я ведь не сказал ничего такого!

— Ты видишь в нас женщин, которых и можно, и нужно соблазнить. А мне не хочется использовать Искру не для исцеления.

— Я так ждал этого дня…

— Мне тоже хотелось пообщаться с другомдетства… — перебила его жрица. — А оказалось, что он вырос и разучился меня слышать.

— Гиса, твоя новая внешность бьет в голову, как молодое вино, и придает новые силы полузабытым чувствам!

— Чувству. Которое называется похотью. Ведь сейчас ты жаждешь нас обеих! — презрительно фыркнула Наргиса. — В общем, я разочарована. Счастливо оставаться…

…Всю дорогу до монастыря Гиса смотрела в окно и угрюмо молчала. Молчала и по пути к своим покоям. А когда добралась до спальни и рухнула на кровать прямо в жреческом балахоне, еле слышно поинтересовалась: