Чтение онлайн

— Путешествовать в платьях — редкая глупость: ни сесть, ни встать, ни повернуться и, тем более, ни лечь…

Смотреть на то, как она борется со стеснением, было не очень комфортно, поэтому я попробовал пошутить:

— Платья не носил, поэтому поверю вам на слово.

Девушка испытующе посмотрела на меня, затем потрогала тыльной стороной ладони пылающие щечки, тяжело вздохнула и… села:

— Лорак, так уж получилось, что я отниму у тебя целых две весны жизни. Возможностей у меня не так уж и много, но я постараюсь достойно возместить эту потерю. Да, деньги не заменят спокойной жизни, общения с твоим цветником и предсказуемого будущего, но это единственное, чем я смогу тебя отблагодарить.

— Я служу Майларе и Амате не из-за денег. Спокойной мою жизнь назвать трудно. И будущее предсказуемым — тоже. А мои супруги подождут, ибо знают, что такое Служение, не понаслышке.

— И все-таки…

— Лауда, вы возложили ладони на алтарь Пламенной не просто так, верно? — перебил ее я. А когда она, аж передернувшись от воспоминаний о пережитом ужасе, кивнула, продолжил: — Значит, выбросьте из головы все лишнее и сосредоточьтесь на решении тех проблем, которые вынудили вас обратиться за помощью к богине Справедливости. А я помогу всем, что в моих силах.

Девушка куснула себя за нижнюю губу, некоторое время что-то искала в моих глазах, а затем покраснела в разы гуще, чем до этого. И неуверенно заговорила:

— Мне действительно нужна твоя помощь. Но чтобы ты понял, какого рода и почему, начну с разговора с Верховной жрицей Аматы. Сразу после окончания церемонии подписания брачного договора я подошла к ней, чтобы выяснить, чего можно от тебя ждать. Она ограничилась одним предложением: «Верь ему больше, чем самой себе»! А когда я решила, что Наргиса расхваливает тебя просто потому, что является одним из твоих цветков, она вдруг предложила возложить руки на алтарь Аматы. Я приняла ее предложение и услышала от Милосердной буквально следующее: «Пока он рядом — ты в безопасности. Отойдешь от него хотя бы на шаг — очень сильно пожалеешь…» После этих слов богиня сделала паузу, а потом добавила: «Учти, шаг — это не иносказание, а вполне конкретное расстояние!» Услышь я только эти советы, могла бы и заартачиться. Но сразу после божественного суда Майлара показала мне несколько вариантов того будущего, которое может ждать меня в Оже. И предложила выбор: «Щит, которого я к тебе приставлю, далеко не всесилен. Сможешь находиться рядом с ним всегда и везде — он не даст свершиться тому, что ты только что видела. Пойдешь на поводу у своих принципов, сомнений и страхов — не успеет…»

Я опешил. А девушка, которую начало бить мелкой дрожью, обхватила себя за плечи и эдак с четверть риски невидящим взглядом смотрела в пол. Потом ее губы изогнулись в горькой усмешке, а с искусанных губ сорвался нервный смешок:

— Два намека, так хорошо дополняющих друг друга, заставили бы прозреть даже полную дуру. А я себя таковой не считаю. Поэтому буду рядом всегда и везде, чего бы мне это ни стоило! Если, конечно, ты мне поможешь выполнить пожелания обеих богинь. А Далилу, которую ко мне подвел отец, и которая до сих пор передает ему все подробности моей жизни, наоборот, буду держать на расстоянии. Дабы она не путалась у тебя под ногами.

Выделить интонацией два самых важных предложения этой части исповеди Лауда постеснялась. И подчеркнуть их паузой тоже не решилась. Пришлось ее перебивать:

— Можете на меня рассчитывать. Всегда и во всем. Что касается Далилы… человек, преданный не вам — это чеснок в траве!

— Так и есть! — поддакнула принцесса и позволила себе небольшую «передышку»: — Доступа к королевской голубятне Хамзаев она, конечно же, не получит, но может запросто начать делиться моими тайнами с Барухом Неукротимым. Просто потому, что так приказал мой отец.

«Или с принцем Дареном… — мысленно продолжил я. — Что, по сути, одно и то же…»

— На Ниту я тоже не надеюсь — она была человеком моей матери, а после ее смерти быстренько продалась мачехе.

— Вы можете целиком и полностью положиться на Мегги… — поставив себя на место принцессы, негромко посоветовал я. — Да, она — вторая половина помощи, которую ваш отец получил от Милосердной, но все равно остается старшей жрицей Аматы. А значит, ни за что на свете не поделится тем, что узнает во время Служения, ни с кем, кроме нашей высокой госпожи.

— Нет, приближать ее к себе я не буду — не хочу подставлять под удар моих недоброжелателей еще одного достойного человека… — после недолгих колебаний заявила девушка, потом снова залилась румянцем и… вернулась к основной теме разговора: — Лорак, я действительно не отступлюсь и выполню… обещанное. Просто первое время мне будет очень тяжело. Так что помогай мне, ладно?

…Убедиться в том, что эти слова принцессы далеко не пустое сотрясение воздуха, мне удалось буквально через три мерных кольца. Когда брачный кортеж, наконец, выбрался за пределы Таммиса и покатил по хамлатскому тракту, к нашей карете подъехал глас мужа моей подзащитной и попросил уделить ему немного времени для серьезного разговора. Лауда, конечно же, пригласила его внутрь и предложила усаживаться в свободное кресло. Советник Неукротимого воспользовался этим предложением и, устроившись поудобнее, небрежным движением пальцев указал мне на дверь. Как оказалось, зря — «прочитав» этот жест, моя подзащитная нехорошо прищурилась:

— Айвер, если у вас начались проблемы с памятью, то советую перечитать брачный договор — в нем написано, что до совершеннолетия Дарена жрец двух богинь будет находиться рядом со мной всегда и везде вне зависимости от того, нравится вам это или нет! Поэтому, если вам есть что сказать, говорите в присутствии моего Защитника. Нет — я вас не задерживаю.

Мужчина потемнел взглядом, но задавил в себе вспышку гнева и перешел к делу. Начал, как водится, издалека — напомнил, что его верховный сюзерен «неважно себя чувствует», дал понять, что долг перед королевством вынуждает торопиться, и попытался выяснить, на какие лишения готова пойти принцесса ради того, чтобы добраться до Ожа не через полтора месяца, а дней через двадцать пять. Естественно, сделав это очень завуалированно и осторожно. Дослушав его монолог до конца, девушка пожала плечами и заявила, что остановки через каждое мерное кольцо лично ей не нужны, ведь завтракать, обедать и ужинать можно и в карете. А заезжать в города, стоящие на тракте, для того, чтобы порадовать учтивыми беседами вассалов своего отца и Баруха Неукротимого, она вообще не планирует.

Хамлатец обрадовался. Однако попытался убедить мою подзащитную в том, что в таком самоотречении нет никакой необходимости, то есть, «хотя бы обедать» лучше на постоялых дворах или в шатрах у «ключей с чистейшей родниковой водой». При этом его объяснения прозвучали настолько фальшиво, что принцесса поморщилась и объяснила свое отношение к принципам передвижения кортежа еще раз. Заметно короче и доходчивее:

— Средний гонец добирается из Таммиса в Ож за восемь-девять дней. Тратить на этот же путь вчетверо больше редкая глупость. Поэтому, окажись я на вашем месте, разделила бы кортеж на две части. Повозки с приданым и тех, кто не в состоянии передвигаться достаточно быстро, оставила бы на попечении кого-нибудь потолковее. А оставшуюся часть погнала вперед, отталкиваясь лишь от возможностей лошадей. Тем более, что для спешки есть весьма уважительная причина. Кстати, ставить шатры в обед не обязательно. Достаточно легкого навеса или покрывала, брошенного на траву. Естественно, в хорошую погоду.

Советник склонил голову в знак глубочайшего уважения, сделал комплимент самоотверженности «супруги сына своего сюзерена», а затем откланялся. В смысле, высказал надежду на то, что сможет с ней пообщаться еще не раз и не два, открыл дверь, спустился на подножку кареты и прямо с нее перебрался в седло своего коня.

— За полтора месяца в этом сарае на колесах я сойду с ума… — дождавшись, пока я верну на место болтающуюся створку и вернусь в кресло, вздохнула Лауда. — Эх, с каким удовольствием я бы проделала этот же путь верхами!

Потом наткнулась на мой скептический взгляд и поправилась:

— Само собой, если бы я ехала в Ож не к мужу, а просто так…

…Тиллир разделил кортеж на две части сразу после обеда. Меньшую, то есть, четыре с лишним десятка повозок и карет с полусотней воинов сопровождения, оставил на месте привала. А большую выстроил в более-менее плотную колонну, добавил к ней приличный табун из сменных и заводных лошадей, устроил небольшое внушение десятникам и дал команду начинать движение.

Мы с Лаудой наблюдали за этим процессом из седел — после сытного обеда принцесса захотела развеяться, а я, как порядочный Защитник, составил ей компанию. «Развеивались» чуть дольше мерного кольца, но за это время успели не только покататься, но и заехать на высоченный холм по правую руку от тракта и полюбоваться бескрайним зеленым морем Верейского леса, начинающимся в нескольких перестрелах от холма и простирающимся до самого горизонта. А затем рванули догонять бесконечную «змею» заметно укоротившейся колонны. Само собой, ехали стремя в стремя. И не напрямик, а полями — чтобы не дышать пылью, поднятой копытами сотен лошадей и колесами шестидесяти восьми карет.