Чтение онлайн

Кстати, убранство дворца меня порядком разочаровало. Нет, большинство встречавшихся по пути картин, скульптур, ваз, оружия, щитов и манекенов, наряженных в настоящие доспехи, выглядело более чем достойно. Только вот всего этого было слишком много. А от гобеленов, штор и позолоты вообще рябило в глазах. Зато впечатлили резные двери, вне всякого сомнения, сделанные одним мастером или мастерами одного рода — сцены охоты, вырезанные на каждой попадавшейся на пути створке выглядели такими настоящими и настолько живыми, что захватывало дух. Будь моя воля, рассмотрел бы все. Самым подробнейшим образом. И с удовольствием провел бы пальцами по вздыбившимся загривкам готовящихся к прыжку волков или по пушистым шкуркам соболей и горностаев. Увы, Безликий, приставленный ко мне принцессой Лаудой, двигался очень быстро, поэтому я ограничивался тем, что впечатывал в память самые интересные изображения. Само собой, не просто так, а чтобы, в случае чего, суметь вернуться к карете без посторонней помощи.

Последнюю пару дверей, на которых неведомый мастер вырезал стайку цапель, стоящих в воде небольшого лесного озерца, я разглядывал дольше всего, так как эти створки распахнули только после того, как мой сопровождающий слегка «замешкался». Видимо, решив показать меня паре своих товарищей, замерших безмолвными статуями по обе стороны от резной «картины». А после того, как демонстрация закончилась, двери распахнулись, и я вдруг оказался на пороге здоровенного зала, в буквальном смысле забитого благородными дамами всех возрастов и статей. Почему «забитым»? Да потому, что каждая из дворянок была облачена в платье с кринолином, соответственно, занимала впятеро больше места, чем, скажем, я. И этих дам было очень много.

Сделав пару шагов по направлению к дверям в покои принцессы Лауды, я почувствовал, что добром туда не попаду. Во-первых, каждая из этих расфуфыренных красавиц считала себя неизмеримо выше какого-то там жреца, и не собиралась сдвигаться с завоеванного места даже на пядь. Во-вторых, большинство из собравшихся в зале дам присутствовало во время церемонии подписания брачного договора, а значит, видело начало «интриги весны» и планировало наблюдать за ее продолжением во все глаза, поэтому жаждало увидеть, как я себя поведу «столь непростой ситуации». И, в-третьих, из-за все тех же широченных кринолинов свободного места в зале просто не было. В общем, поймав пару десятков любопытных, заинтересованных и откровенно хищных взглядов, я сделал вид, что готов идти напролом, и сделал первый шаг. На втором моя голень уперлась в край кринолина молоденькой девчушки в цветах рода Айм, в городское поместье которого я как-то сопровождал Рыжую. Почувствовав, что я не остановлюсь, набеленная, накрашенная и надушенная без всякой меры дворяночка торопливо попятилась назад, женщина постарше, стоявшая за ней, была вынуждена отшатнуться, и тропинка между платьями начала образовываться сама собой.

Ну да, двигаясь по залу, я замечал и знакомые лица — за восемь весен в роли Защитника трех жриц Аматы мне пришлось прилично помотаться по городским и пригородным поместьям шаномайнского дворянства — но даже не здоровался. Ибо прекрасно понимал, что любой знак внимания прервет установившуюся тишину и превратит изнывающих от любопытства женщин в толпу безжалостных дознавателей и палачей. А так дамы терпели, пряча взгляды за раскрытыми веерами и густыми ресницами, до тех самых пор, пока я не потянул на себя тяжелую створку. Впрочем, уже через несколько мгновений мне стало не до их шушуканий, ведь в гостиной ее высочества оказалась лишь ее наперсница!

Тяжелый вздох сорвался с губ сам собой:

— Доброе утро, Далила! Как я понимаю, ее высочество еще спит?

— Здравствуйте! Нет, она давно встала, собралась в дорогу и ждет вашего прихода… — без особой теплоты в голосе ответила девушка. Потом мотнула головой в сторону двери, ведущей в спальню, и добавила: — Заходите — она собиралась о чем-то с вами поговорить.

Я послушался, вошел в на удивление небольшую и уютную спаленку, поздоровался с подзащитной, действительно готовой к путешествию, и заработал ее похвалу:

— Доброе утро. Ты вовремя. Это радует.

Правда, никакой радости в ней не чувствовалось — Лауда была мрачна, как грозовая туча, а в ее взгляде плескалась безумная смесь из обреченности, усталости и обиды. Тем не менее, тянуть время и прощаться с покоями, в которых прожила двадцать две весны, она и не подумала — коротко озвучила правила поведения, которым я должен буду следовать во время ее прощания с родными, встала с кресла, расправила подол роскошного дорожного платья без кринолина, вышла в гостиную, приказала наперснице следовать за нами и ускорила шаг.

Толпу дам она одарила одной-единственной улыбкой и величественно двинулась дальше. Правда, пообещала, что попрощается с ними во дворе. И действительно… хм… «попрощалась». Но со всеми сразу и потратив на это от силы полторы риски! Пока я пытался понять, чем ей не угодили все эти дворянки, принцесса подошла к родным и удивила еще раз: своему отцу, королеве Тамиле, фавориткам короля и братьям она уделила пару сотен ударов сердца. В смысле, на всех. А младшей сестричке — раза в четыре больше! Потом учтиво поздоровалась с гласом своего мужа, сообщила, что готова отправляться, и, прервав охи и ахи женской половины родственников, быстрым шагом пошла к карете. Я, все это время находившийся на предписанном расстоянии за правым плечом принцессы, проводил ее до дворца на колесах и, потянувшись к дверце, услышал еще одно распоряжение, озвученное еле слышным шепотом:

— Ты путешествуешь со мной, а Далила, Нита и Мегги поедут во второй карете. Пусть привыкают…

Упоминание имени моей второй супруги заставило… хм… напрячься, что ли? Ведь за всю прошлую ночь и нынешнее утро я так и не понял, как отнестись к решению Милосердной приставить к моей подзащитной еще и ее, с радостью или со страхом. Нет, разумом я понимал, что наличие рядом с Лаудой жрицы с очень мощной Искрой добавит шансов на выживание и ей, и мне. А сердце не переставало ныть — раз Грозный вытребовал для своей дочери еще и такую помощь, значит, наше Служение ожидалось не самым безопасным. Но переживать из-за этого в момент отправления брачного кортежа я счел неправильным, поэтому вдумался в смысл последнего предложения, озвученного принцессой, и вдруг допер, что оно, судя по количеству желчи в интонации, относилось к хамлатцам. И посочувствовал. Им всем. Так как знал, что за последние семь весен о железный характер Недотроги обломало зубы больше трех десятков женихов. Причем частенько — в прямом смысле слова. Ведь, все по тем же слухам, эта дочь Анзора Грозного взяла в руки деревянный меч чуть ли не в колыбели, к пятнадцати веснам брала у братьев по восемь-девять боев из десяти и в принципе не понимала, как женщина может подчиниться мужчине слабее себя. Соответственно, проверяла силу чувств своих ухажеров не на балах и в куртуазных беседах, а в дуэлях на боевом оружии. И для нее, так никем и не побежденной, навязанный брак с принцем-малолеткой был страшным ударом по самолюбию. А те, кто ему поспособствовал, не могли не превратиться во врагов.

Честно говоря, я ее понимал. Поэтому принял приказ и разумом, и сердцем:

— Хорошо.

Потом помог принцессе забраться в карету, влез в нее сам, прикрыл дверь и, не чинясь, опустился в кресло. Правда, лишь после того, как ее высочество рухнуло на диван, откинулось на спинку и вытянуло ноги. На чуть порозовевшее лицо своей подзащитной пялиться, конечно же, не стал — «заинтересовался» рисунком на занавеске. А девушка, справившись с собой, снова заговорила. Причем так тихо, что мне пришлось напрягать слух:

— Барух Хамзай при смерти, и Айвер Тиллир, его первый советник, считает своим долгом как можно быстрее вернуться в Ож. Следовательно, тянуть с отъездом не станет, дневные переходы будут долгими, а ехать мы будем быстро!

Словно подтверждая ее слова, карета дернулась и тронулась с места. Лауда поиграла желваками, затем заставила себя подойти к оконцу, мило улыбнуться, выглянуть в окно и помахать остающимся ручкой. Улыбалась и махала все время, пока дворец на колесах ехал по дворцовому парку. А когда кортеж выехал за ворота, задернула занавеску на оконце, прошлась по «гостиной» и повернулась ко мне спиной:

— Распусти шнуровку платья, пожалуйста!

Просьба была, мягко выражаясь, сногсшибательной. Причем не столько для меня, сколько для нее самой. Но я, полюбовавшись пунцовыми ушами и шеей своей подзащитной, все-таки сделал то, что она попросила, ибо помнил точную формулировку дополнения к брачному договору и понимал, что Лауда Каршад, вернее, теперь уже Хамзай билась за него далеко не просто так.

Когда края корсета разъехались в стороны и продемонстрировали мне белое кружевное нижнее белье, принцесса прижала верх платья к груди, поблагодарила за помощь и скрылась в «спальне». Естественно, задвинув за собой занавеску. А риски через две с половиной выбралась обратно в свободной шелковой рубашке с широкими прорезными рукавами и отложным воротником, штанах от охотничьего костюма и босиком, немного поколебалась, улеглась на диван и заложила руки за голову: