Чтение онлайн

Прижавшись лопатками к деревянной стене, юноша прерывисто вдохнул спёртый воздух. Син Вэй явно не намерен торговаться или отступать. Гордость великого рода не переваривала подобные унижения, гарантируя, что из комнаты на своих ногах выйдет лишь кто-то один.

— Устал, мусор? — криво ухмыльнулся Син Вэй, с садистским удовольствием рассматривая стекающую по сапогам врага кровь. Выбросив свободную левую ладонь вперёд, он принялся формировать смертоносный контур. В сгустившихся тенях расцвела оскаленная тигриная морда. Уже знакомая Мину «Печать Золотистого Тигра».

Возможно, из-за разрушенных каналов этот приём и растерял половину прежней плотности, однако ресурса печати вполне хватало для отправки любого выдохшегося практика прямиком на перерождение.

Наследник быстро сократил дистанцию. Вырвавшийся с руки пылающий зверь стремительно набирал форму, спрессовывая перед собой воздух и готовясь размазать цель. Очевидных путей для отхода не просматривалось.

Не найдя иного варианта, Мин сунул правую кисть за пазуху порванной куртки. Ситуация подошла к своему пределу, вынуждая завершить этот конфликт единственным и идеально точным ударом.

Мин с силой вбил конец деревянного посоха в истерзанные половицы, выстраивая иллюзию жалкой обороны. Обманутый столь очевидной покорностью, Син Вэй с готовностью оскалил зубы. Он влил в летящую технику всю доступную мощь, предвкушая приятный звук раздробленной грудной клетки.

Прямо перед неминуемым столкновением юноша просто выдернул точку опоры из-под рук.

Отточенное духовное чутьё безошибочно указало границы плотной энергоструктуры. Резко оттолкнувшись здоровой ногой, Мин поднырнул по нижней дуге, пропуская разъярённый золотистый сгусток над самым левым плечом. Спрессованная печать с грохотом врезалась в переборку, выбив густое облако пыли и каменного крошева.

Вложивший максимум энергии в смертельную точку, мечник банально потерял баланс из-за пробитой пустоты и завалился вперёд по инерции. Его защита раскрылась на один короткий миг.

Мин оттолкнулся от обломков пола здоровой ногой. Как сжатая пружина, он рванулся навстречу опешившему наследнику. Правая рука юноши, до этого спрятанная в одежде, метнулась вперёд.

Рука Мина с хлопком опустилась на грудину Син Вэя.

— Что ты… — наследник удивлённо заморгал, опуская подбородок.

К белоснежному шёлку его одеяний прилип небольшой бумажный прямоугольник. Двадцать штрихов «Знака пронзания» пульсировали под густым слоем чернил, сваренных из экстракта инистого корня. Мин отправил импульс ци в бумагу, запуская реакцию.

«Круг Высвобождения» незамедлительно сработал и выплеснул накопившийся заряд. Ледяной концентрат, сжиравший силы Мина на ночных варках, пробудился.

Воздух между ними застыл. Температура рухнула так стремительно, что дыхание Син Вэя обратилось в колючие кристаллики льда прямо на его губах.

И тогда талисман ударил.

Размещённые на бумаге штрихи сжались в единую точку абсолютного нуля. Раздался оглушительный костный треск, очень похожий на звук лопающегося толстого ледника. Высвобожденная энергия сформировала копьё из полупрозрачного синего льда, которое с жутким хрустом пробило грудь молодого аристократа. Оно разорвало сердце на замороженные куски и вышло между лопаток

Мечник подавился воздухом. Его зрачки сузились, рот искривился в немой судороге. Могучая золотая ци клана Син бессильно угасла, перемолотая смертоносным холодом. Кровь, пытавшаяся выплеснуться из раны, мгновенно застывала тёмно-багровыми кристаллами на ледяном древке.

Син Вэй пошатнулся, подворачивая колени. Дорогая сталь со звоном ударилась о половицы. Жизненные силы выходили из израненного тела вместе с угасающим пульсом, в то время как природное упрямство напрочь отказывалось принимать очевидное поражение.

Опираясь на шест, Мин хрипло перевёл дух. Стекающая по разодранному плечу кровь падала на разломанный деревянный пол.

Превозмогая шок от умирающего организма, поверженный враг закинул голову назад. Из его горла вырвался булькающий, хрип. И тут, вопреки всему, губы аристократа растянулись в жуткой, кровавой улыбке.

— Считаешь… себя… победителем? — выдавил он. Гаснущий взгляд приковался к лицу подмастерья с откровенным, извращённым торжеством. — Лян Цзи… с моими верными людьми… давно ушли по восточному тракту.

Мин похолодел. Сердце в его груди пропустило удар, а в желудке свернулся тяжёлый, тошнотворный узел.

Син Вэй обнажил кровавую хищную улыбку зубы.

— Они будут там к утру… Вырежут твою деревню, как грязный скот. А мамашу твою… они пустят её по кругу, прежде чем вскрыть ей глотку! Ты подохнешь… в одиночестве, кусок дерьма!

Выплеснувшийся наружу изломанный смех резко оборвался влажным отхаркиванием. Зрачки молодого господина безжизненно замерли, найдя свою последнюю цель в почерневших балках потолка. Он качнулся вперёд и рухнул лицом прямо на обломки расколотой каменной ступки, застыв в луже собственной крови.

Слова Син Вэя еще звучали в пыльном воздухе разгромленной мастерской, а весь остальной мир для Лу Мина уже перестал существовать. Ломота в суставах и боль от раны отошли на второй план. Окружающая реальность разом сжалась до единственной пульсирующей точки.

Старые трактаты не зря предупреждают об обратной чешуе на шее дракона. Задень её, и распрощаешься с жизнью, будь ты хоть сам император. Лицо Мина побелело, а черты заострились и застыли. Юноша обошелся без бессмысленного рычания и театральных проклятий над остывающим телом врага. Взгляд подмастерья потяжелел, сменившись холодной, расчетливой пустотой.

Круто развернувшись, он сорвался с места.

Сапоги захрустели по щепкам и обломкам досок. Мин влетел в свою комнату, до которой так и не добрались, сунул руку в тайник. Пальцы сгребли пачку оставшихся талисманов с ледяными, земляными, отражающими и огненными контурами. Бумага отправилась прямиком за пазуху, вплотную к Чернильнице. На бегу парень выцепил из запасов кольца вощёную бумажку с янтарной лекарственной капсулой Бо Ханя. Закинул пилюлю в рот и разжевал всухую, проглотив вместе с вязким привкусом собственной крови.

Горькая смола обожгла пищевод. Целебная ци ударила по внутренностям, спешно латая надорванные мышечные волокна и глуша простреливающую боль в плече. Ему плевать было на расход драгоценного ресурса. Ресурс нужен был для того, чтобы тело не напоминала о двух битвах подряд по дороге.

Он выскочил из Палаты и в три скачка преодолел лестницу к служебному двору Обители. Там, у каменных кормушек, находились лошади, подготовленные для разъездов наставников и посыльных.

— Эй! Стой, куда прешь, это для почтарей! — завопил конюх, когда серая тень перемахнула через ограду.