Чтение онлайн

— Вот так, — сказала я коту. — Была любовь, а теперь у него другая. Или не другая? А кто она вообще? Почему она у него в квартире? Почему она знает, что он в душе? Может, это мама? Да какая, к черту, мама?! Наверняка, его новая подружка по отечественному фонду кино! Сука, вот же ловко он мне замену нашел!

Василий не ответил. Кот забрался под кровать и оттуда наблюдал за мной с философским выражением морды.

Я вскочила, начала ходить по комнате. Шаг туда-сюда, туда-сюда.

— Я идиотка, — бормотала я. — Полная идиотка. Отшила его, не выслушала, а теперь у него кто-то есть. И, конечно, есть! Такой мужик долго один не засиживается!

Я остановилась у зеркала. Посмотрела на себя. Растрёпанная, бледная, с печенькой в зубах.

— А ты, — сказала я своему отражению, — ты то ему кто? Девушка, которая два года встречалась со святошей и боялась секса. А потом нашла мужика своей мечты, который делал тебе куннилингус, и отшила его, потому что он снимался в порно два года назад.

Отражение смотрело на меня с укором.

— Ты дура, — сказала я отражению.

Отражение кивнуло.

— И что мне теперь делать?

Отражение досадно пожало плечами.

— Позвонить ещё раз? — спросила я.

Отражение осторожно поморгало, сжав челюсть.

— А если он правда в душе? А если эта женщина — его мама? Или новая названная родственница, как Вадим? Или уборщица?

Я замерла. Мама. Сестра. Уборщица. Вдруг я зря на неё накричала? Я подошла к кровати, взяла телефон. Набрала номер снова.

— Абонент временно недоступен, — сказал механический голос. — Перезвоните позже.

Он заблокировал меня. Или она заблокировала. Или телефон разрядился… Или просто сеть перегружена. Ох уж это вечное «или-или»! Задолбала эта неопределенность.

Я рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку. Василий тут же запрыгнул мне на спину и начал топтаться, как будто замешивал тесто.

— Уйди, паразит, — промычала я в подушку.

Он не ушёл. Он улёгся на мои ягодицы и замурлыкал.

— Предатель, — сказала я. — Ты на его стороне.

Василий мурлыкал громче.

Я перевернулась на спину, кот обиженно мяукнул и спрыгнул.

Я смотрела в потолок, на трещину в виде карты мира. И думала о том, что, возможно, только что совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Не ту, что отшила Демьяна. А ту, что не дала ему шанса объясниться.

Может, он и правда изменился. Может, то порно было просто работой, которая его тошнила. Может, он меня действительно любит.

А может, он уже забыл меня. Стоит в душе, а какая-то блондинка с силиконовой грудью ждёт его в постели, чтобы обласкать его стоячий шланг.

Я закрыла глаза и почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

— Глупая, — прошептала я. — Глупая, глупая, глупая.

Василий мяукнул и лизнул меня в нос. Я чихнула, села на кровати и посмотрела на ноутбук.

Курсор всё так же мигал на чистом листе.

Я закрыла ноутбук. Никакой главы сегодня не будет. Никакого вдохновения. Только пустота внутри и ревность, которая сжигает изнутри.

Я взяла телефон, посмотрела на последнее сообщение от Демьяна. Написала ответ: «Прости. Я была не права. Давай поговорим.»

Отправила. И через секунду увидела, что сообщение прочитано.

Но ответа не было. Я ждала минуту, две, десять. Ничего.

Он или не хочет отвечать. Или не может. Или эта женщина снова взяла телефон.

Я застонала и уткнулась лицом в подушку.

Василий запрыгнул обратно, улёгся мне на голову и замурлыкал.

— Ты хоть не предавай, — сказала я коту. — Ты единственный мужчина, которому я верю.

Василий мяукнул и лизнул меня в ухо.

За окном темнело. Где-то в городе, в башне Москвы-Сити, мой парень стоял под душем, а какая-то женщина отвечала на его телефон.

А я лежала на кровати, с котом на голове, и чувствовала, как рушится последняя надежда на то, что у нас всё получится.

— Дура, — прошептала я в подушку. — Какая же я дура.

Но внутри, где-то глубоко, теплился маленький огонёк надежды. А вдруг он перезвонит? А вдруг объяснит? А вдруг эта женщина — просто случайность?

Я взяла телефон, поставила на зарядку и положила рядом с подушкой.

На всякий случай.

Вдруг он напишет.

Вдруг.

А если нет — что ж. Значит, не судьба.

Я закрыла глаза, чувствуя, как Василий урчит на моей голове, и провалилась в тревожный сон.

И снилось мне, что Демьян стоит под душем, а я стою за стеклянной дверью и не могу до него дотянуться.

И какая-то женщина в красном платье держит его за руку и улыбается мне.

— Он мой, — говорит она. — Всегда был моим.

А я кричу, что это неправда, что он любит меня, что он мой.

Но голоса нет. И он не оборачивается.

Я проснулась в холодном поту. Телефон молчал.

Василий спал в ногах, свернувшись калачиком.

А я смотрела на экран и ждала. Ждала, когда три точки — «печатает» — наконец появятся.

Но они не появлялись.

Появился только отец, заглянувший ко мне в комнату:

— Ну и где твой ухажер? Знакомиться не собирается? — интересуется отец, присаживаясь на край моей постели.

В открытое окно моей спальни тут же постучали три раза.

— Как же не собираюсь, обижаете! — Демьян нагло врывается в комнату, чуть не запутавшись в занавесках. Протягивает ладонь, отряхиваясь от кирпичной пыли. — Вот он я, Сергей Савельевич. Рад знакомству.

Я замерла. Отец замер. Василий поднял голову и насторожил уши.

— Что за… — начал отец, но не договорил, нахмурившись от увиденного.

Окно распахнулось, и в комнату, чертыхаясь и путаясь в тюлевых занавесках, ввалился Демьян. Он был в чёрных широких джинсах, белой рубашке с длинным рукавом (видимо, чтобы скрыть татуировки, как я просила), и без серьги — тоже выполнил условие. Но рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, и я видела край кельтского узора, выползающий из-под ворота. Некогда залаченная челка растрёпана, на лбу — бисеринки пота. В одной руке парень держал букет. В другой — бутылку дорогого вина.