Чтение онлайн

– А неделю назад приходит другой прихвостень, от того же барона. Заказ, да еще и за мой счет, понимаете ли.
– Голос стал ядовитым.
– Подарок для сына одного из союзников барона, мальчишке двенадцать стукнет через месяц: совершеннолетие. Нужен короткий клинок: хороший, с изюминкой.

Он остановился, глядя на меня.

– От заказа отказаться нельзя. Барон намекнул: сделаю, получу новые условия рассрочки. Не сделаю - найдут причину выселить, отобрать всё.
– Усмешка.
– Ловушка, клинок должен быть особенным, чтобы дворянский щенок мог им хвастаться перед другими дворянскими щенками. А как сделать изюминку, когда я простой кузнец без дара, без магии?

Он подошёл ближе, наклонился, глядя мне в глаза.

– И вот ты приходишь, с даром, который может наносить метки: текст на изделии.
– Голос стал тише, но жёстче.
– Видишь к чему я веду, мальчик?

Я кивнул медленно, сердце забилось чаще.

– Клинок с меткой, - проговорил я.
– Именной, чтобы его мог оценить любой с среди дворян с даром, нужной магией или слугой-волшебником.

Григорий выпрямился, кивнул.

– Вот именно: особенность, редкость. Метка мастера и/или имя владельца на клинке - это уже не просто оружие.
– Он скрестил руки.
– Если ты правда можешь это сделать... если твой дар не окажется пустышкой... то я возьму тебя в ученики. Прямо сейчас.

Пауза. Его взгляд стал тяжёлым, серьёзным.

– Но, если соврал - выгоню и к отцу письмо отправлю, что сын его лжец. Дочка напишет. Ясно?

Я ответил утвердительно. Так-то, мне повезло, как я понял: Григорий Железнов просто не смог бы сейчас позволить себе взять меня в ученики, как бы не хотел. А мой дар все переворачивал, ведь я смогу сразу же помочь ему с его текущими проблемами. Похоже, меня проверят прямо сейчас.

Кузнец отвел меня во внутренне помещение, в свою кузню. Григорий прошёл к горну, сгрёб лопатой свежий уголь из короба, высыпал в жаровню. Взялся за деревянные рукояти мехов и качнул: воздух со свистом влетел в угли, те вспыхнули ярче, жар стал ощутимее. Ещё несколько качков и огонь зашипел, заплясал, стал белым по краям.

– Клади мешок куда-нибудь, не мешайся, - бросил он через плечо, доставая из ящика железный прут толщиной с палец и длиной с локоть.

Я поставил мешок у стены, отступил к наковальне. Григорий сунул прут в жаровню, придерживая длинными клещами, качнул меха ещё раз. Металл начал краснеть, потом желтеть, иногда проскакивали белые искры. Кузнец вытащил прут: конец светился оранжевым, почти белым, положил его на наковальню и взял молот.

Удары: резкие, точные, ритмичные. Не беспорядочная колотьба, а песня: удар, поворот прута клещами, удар, поворот. Искры летели в стороны, осыпались на землю. Металл раскалывался, сплющивался, вытягивался под ударами.

Далее мастер окунул кончик прута в воду: шипение, пар, запах сырости. Достал, одним ударом зубила отрубил крошечный кусок металла размером с ноготь, схватил его другими мелкими клещами и бросил на край наковальни.

– Вот, - сказал он.
– Обычный гвоздь, только что выкован, ещё тёплый.

Он положил молот, выпрямился, слегка вытер лоб тыльной стороной ладони, видимо к вечеру кузнец уже порядком устал.

– Нужно пометить его текстом, чтобы, как ты сказал: любой с «оценкой» мог прочесть. Должно быть написано: выкован в такой-то кузне, такого-то года, таким-то кузнецом.
– Он скрестил руки, глядя на меня оценивающе.
– Покажи, на что способен.

Я подошёл к наковальне. Гвоздь лежал на краю, ещё слегка горячий, но не раскалённый: обычный стальной гвоздь.

Я глубоко вдохнул, сосредоточься и успокойся. Давно не пользовался даром: последний раз ещё дома, полгода назад, когда отец просил пометить табуретку: тогда вырубился аж на сутки. Это не просто: нужно почувствовать предмет, его свежесть, момент создания, вложить в него текст. Не слова вслух, а смысл, а больше даже образ, который станет видимым для тех, кто умеет смотреть глубже.

Я закрыл глаза и протянул обе руки, положил ладони на гвоздь. А после аккуратно взял в руки. Металл ещё тёплый, слегка обжигал кожу. Я представил текст: буквы, значение, намерение. Дух начал уходить: «Выкован в кузне Григория Железнова, квартал Старых Стен, Аргонис...»

Сначала лёгкое головокружение, словно отдал часть себя. Потом настала тяжесть: усталость накатила волной. В голове помутнело, дыхание участилось. Я стиснул зубы, продолжая держать руки на гвозде, вкладывая смысл: кузня, название, место. Текст формировался, невидимый, но реальный, отпечатывался в металле.

Но дальше... Дальше не хватило. «Год» - эта часть текста не пошла, а вместо названия кузни было, по сути, имя кузница. Дух кончился. Я почувствовал, как ноги подкосились, руки ослабли, мир поплыл. Последнее что успел ощутить: гвоздь выскальзывает из ладоней, звон металла о наковальню. Потом накатила темнота.

Я очнулся от резких хлопков по щекам.

– Эй! Мальчик! Очнись давай!

Голос Григория, грубый, встревоженный. Я с трудом приоткрыл глаза: лицо кузнеца надо мной, нахмуренное, серые глаза смотрят пристально. Я лежал на полу кузни, под головой что-то мягкое: мой мешок подложили.

– Жив?
– спросил Григорий, разглядывая меня.

– ...да, - выдохнул я хрипло, горло пересохло.
– Жив.

Кузнец выдохнул с облегчением, выпрямился. Рядом стояла его дочь с кружкой в руках, протянула отцу. Григорий взял, подсунул мне под губы.

– Пей, не спеша.

Вода: холодная, чистая. Я сделал несколько глотков, откашлялся. Голова гудела, тело ватное, словно неделю болел. Истощение духа - знакомое мерзкое чувство.

– Сколько... я?
– пробормотал я.

– Минут пять, не больше, - ответил Григорий, забирая кружку.
– Грохнулся как подкошенный, едва руки убрал от гвоздя. Думал, сердце прихватило.

Он поднялся, прошёл к наковальне, взял гвоздь в руку. Повертел его, прищурился, потом достал откуда-то из кармана небольшую лупу с деревянной ручкой, поднёс к гвоздю.

Долгая пауза. Потом он медленно опустил лупу, посмотрел на меня.

– Не соврал, - сказал он тихо, но в голосе слышалась удовлетворённость.
– Вижу текст, слабый, но чёткий: «Выкован в кузне Григория Железнова, квартал Старых Стен, Аргонис». Дальше обрывается.

Он подошёл, опустился на корточки рядом.

– Не хватило сил на полный текст?
– спросил прямо.

Я кивнул.

– Дух... весь ушёл. На эту часть хватило, на год - нет.

Григорий медленно кивнул, почесал бороду.

– Сколько времени нужно, чтобы восстановиться?

– Сутки, - ответил я честно.
– Может чуть меньше, но обычно сутки.

Кузнец задумался, глядя на гвоздь в руке. Потом усмехнулся: криво, но без злости.

– Значит так, Яр Громов. Дар настоящий, это я вижу. Но слабый - пока.
– Он встал, протянул руку.
– Берёшься помочь мне с клинком через месяц? Нанести полный текст: кузня, год, мастер, место?