Чтение онлайн

Кузнец сделал ещё десяток ударов, потом сунул заготовку обратно в угли. Только тогда повернул голову. Глаза тёмные, маленькие, из-под нависших бровей, последовал оценивающий взгляд: быстрый, цепкий. Пробежал по мне: одежда, мешок, нож на поясе. Сделал вывод - деревенский, не местный, но не нищий. Фыркнул.

– Чего?
– голос грубый, хриплый от дыма.
– Смотришь как баран на новые ворота. Покупать пришёл или таращиться?

Я сделал шаг вперёд, поклонившись слегка, проявив уважение к мастеру:

– Добрый день, мастер Иван. Меня зовут Яр Громов. Я ищу кузнеца Григория Железнова. Василий-купец сказал, что вы знаете местных мастеров и можете подсказать где его найти.

Иван Молот поднял бровь, опустил молот на край наковальни и вытер руку о фартук:

– Василий? Толстяк-торгаш с повозками?

– Он самый.

– Григорий Железнов, говоришь...
– кузнец почесал бороду, оставив на ней чёрный след от угольной пыли.
– Знаю я его. А тебе он зачем, мальчишка? Родня что ли?

– Не родня, - ответил я.
– Отец мой, Степан Громов, служил с ним в ополчении двадцать лет назад. Хочу попроситься к Григорию Железнову в ученики. Отец дал мне добро и просил передать привет старому товарищу.

Иван усмехнулся, но не дружелюбно, скорее скептически:

– В ученики, значит. Руки где: покажи.

Я протянул ладони. Он взял мою правую руку своей огромной, покрытой мозолями и ожогами, перевернул и посмотрел на ладонь. Провёл большим пальцем по мозолям у основания пальцев.

– Работал чем-то. Топором? Рубанком?

– Плотницкое дело знаю. Отец - плотник, учил с детства.

– Хм. Ну, хоть не барчук изнеженный.
– Отпустил мою руку, снова взялся за клещи.
– Григорий Железнов держит кузню в квартале Старых Стен. Это на севере, ближе к королевскому дворцу, внутри нижнего яруса пирамиды. Найдёшь проход через арку от площади Трёх Башен - та, где гильдия авантюристов стоит. Оттуда на север, вглубь, мимо лавок оружейников и бронников. Кузня Железнова будет справа, большая, с двумя горнами. Вывеска у него - железная подкова над дверью, вокруг выкованы языки пламени. Не промахнёшься.

Он вытащил заготовку из углей (снова докрасна раскалённую) положил на наковальню и поднял молот. Разговор окончен.

Но я не ушёл сразу. Спросил:

– Спасибо, мастер Иван. А... если Григорий Железнов не возьмёт в ученики, то вы бы взяли?

Иван замер. Молот завис в воздухе. Посмотрел на меня так, будто я спросил не возьмёт ли он меня в короли:

– Меня? У меня ученик уже есть.
– Кивнул на парня у мехов.
– Одного хватает. Второго не потяну. Да и нахрена мне второй? Работы не столько чтоб двоих кормить. Иди к Железнову. Если не возьмёт - ищи другого. В Аргонисе кузнецов хватает, найдёшь кому нужны руки.

Он опустил молот на металл. Удар. Разговор точно окончен. Я кивнул, поблагодарил ещё раз и вышел из кузницы обратно на улицу. Прохладный воздух после жара кузни на секунду показался ледяным.

«Площадь Трёх Башен, квартал Старых Стен, вывеска - подкова с языками пламени»,– повторил я про себя, запоминая маршрут.

Пора искать Григория Железнова и надеяться, что старая дружба с отцом сработает.

…

12. Григорий Железнов

…

Солнечный кристалл уже менял цвет на оранжевый. Я спешно устремился по только что выясненному пути прямо к лавке Григория Железнова. Быстро пройдя все пункты маршрута, я оказался у нужной кузнечной лавки.

Кузня Григория Железнова оказалась совсем другой: больше, солиднее, аккуратнее и опрятнее. Входная дверь - массивный дуб, окованный железом, с вычеканенной подковой и языками пламени. Я толкнул её и попал не в душный цех с горном и раскалённым железом, а в настоящую лавку. Стены обшиты добротными досками, потемневшими от времени, но ровными. По периметру стояли полки с товаром: мечи в кожаных ножнах, кинжалы разной длины, топоры с блестящими лезвиями, кольчуга на манекене в углу (мелкие кольца, плотное плетение, не то дешёвое чешуйчатое барахло что продают на рынке). Несколько щитов у стены: круглые, каплевидные, один прямоугольный с гербом гвардии. За прилавком на крюках висели инструменты: молотки, клещи, напильники. Подковы лежали стопками. Запах масла, кожи и металла, но не едкого дыма как у Ивана Молота.

Прилавок - тёмное дерево, потёртое руками покупателей, но крепкое. За ним стояла девушка лет четырнадцати, не больше пятнадцати. Каштановые волосы собраны в косу, аккуратно перекинутую через плечо, лишь несколько прядей выбились и обрамляли лицо. Лицо круглое, юное, с веснушками на носу и щеках. Глаза карие, живые, внимательные, она заметила меня сразу и улыбнулась. Не из вежливости, а будто искренне, будто рада любому посетителю.

Простое платье серо-коричневого цвета, передник поверх: чистый, без пятен. Руки сложены на прилавке: пальцы тонкие, но ладони с едва заметными мозолями. Не барышня, явно работает здесь.

Где-то сзади, за дверью в глубине лавки, долетал ритмичный стук молота о наковальню. Звук приглушённый, будто между двумя помещениями толстая стена: удар, пауза, два удара, пауза. Кто-то работал не спеша, методично.

Я подошёл к прилавку, и девушка выпрямилась, убирая прядь волос за ухо.

– Добрый вечер, - голос звонкий, приветливый.
– Чем могу помочь?

Я кивнул, стараясь не казаться слишком растерянным после долгой дороги и шумного города.

– Добрый вечер. Меня зовут Яр Громов. Я ищу кузнеца Григория Железнова. Я из Зорени, сын Степана Громова: он служил с ним в ополчении много лет назад.

Девушка моргнула, удивлённо приподняв брови. Улыбка стала шире.

– Громов?
– она оглядела меня с интересом, задержав взгляд на мешке за плечами и потёртой одежде.
– Отец иногда вспоминает Степана, говорит, хороший был товарищ. Погоди, я его позову.

Она обернулась к двери в глубине лавки и крикнула звонко, перекрывая стук молота:

– Отец! Тут к тебе пришли! Громов из Зорени!

Стук молота обрывается. Пауза. Потом грубый мужской голос, хриплый и громкий:

– Кто?!

– Громов! Степанов сын!

Шаги тяжёлые, размеренные. Дверь распахивается.

Из задней комнаты вышел мужчина лет пятидесяти, может чуть старше. Григорий Железнов. Высокий, широкоплечий, с мощной грудной клеткой и руками привычными к тяжёлому труду. Кисти огромные, пальцы толстые, покрытые старыми ожогами и мозолями, ногти обломанные и чёрные от угольной пыли. Предплечья жилистые, с выступающими венами. Простая серая рубаха с закатанными рукавами, потёртый кожаный фартук, с подпалинами и пятнами масла. Штаны грубого сукна заправлены в тяжёлые сапоги.