Чтение онлайн

– И не смей, - сказал строго Фима, - не смей за мной шпионить. Сама шпионишь и кукол этому учишь! Я человек свободный!

– Они тоже свободные и могут ходить где им хочется!
– крикнула Нюня, правда не очень громко и не очень грубо, потому что ей не хотелось спорить с Фимой, а хотелось с ним помириться, и еще потому, что она его немного боялась.

Фима обошел вокруг дома, и Нюня тоже. Фима заглядывал под фундамент, смотрел в увеличительное стекло и иногда, покачав головой, бормотал:

– Ничего себе!

Потом прошел в сад и начал отгребать старую листву, прощупывать землю прутиком."

Клад ищет!" - подумала чуть не вслух Нюня.

И когда он долго сидел на корточках, а Нюня хотела забежать вперед и посмотреть, чего это он там смотрит, он даже крикнул на нее, и вскочил, и загородил.

– Тебе можно, а мне нельзя?
– обиделась Нюня.

– Везде никому нельзя, а кто не соображает, тому вообще лучше ходить только по асфальту.

– Один ты соображаешь, да?

– Ну, так скажи, чего ты соображаешь.

Нюне нечего было сказать, и она осторожным голосом обругала Фиму:

– Я соображаю, что ты воображаешь.

– Если ты будешь болтать глупости, я тебя отправлю в дом!

– Что, твой сад, что ли?

Фима ушел к себе, может быть, даже обиженный. Нюне захотелось заплакать или, наоборот, рассердиться, но тут Фима вышел с какой-то палкой и стал вымерять сад и вдоль забора, и наискосок, и поперек. На всякий случай Нюня теперь молчала, а Фима, видимо, и не сердится - занят был своим делом.

Потом он вернулся в дом, и Нюня видела в дверь, что он что-то чертит и рисует на листе бумаги.

Оттого, что Фима все ходил туда и сюда, а Нюня за ним, она думала, что вот-вот вылетит бабушка Тихая и, может быть даже ударит их мокрой тряпкой, чтобы они не топтали пол, но все получилось наоборот. Бабушка Тихая, правда, вылетела с мокрой тряпкой, однако тут же бочком, бочком подошла к Фиме и сладким голосом спросила:

– Деточка, што ето ты сосешь?

Фима так задумался, что от неожиданного голоса Тихой сразу сглотнул конфету.

– Ни-чего!
– сказал он, заикнувшись.

Нюня-то знала, что теперь уже плохого не будет и подошла ближе.

– Как же так, ничего? Ишел и сосал! Што же ты, Ехвимочка, старого человека обманываешь, а? Сам ишел, а за шщочкой конхвету сосал!

– Да нету, нету у меня конфеты!
– испуганно сказал Фима и даже рот раскрыл.

Бабушка Тихая так и подсунулась сразу к его раскрытому рту, но не стала глядеть, а, зажмурившись, понюхала.

– Конхветой и пахнеть!
– мечтательно сказала она.
– Душистая конхвета. У нас таких нету. Я такой сроду не пробовала.

Фима даже рот забыл закрыть от изумления.

– Ехвимочка, деточка!
– совсем сладким голосов заворковала Тихая, а сама так и сверлила его немигающим взглядом.
– Што за конхвета? Как она прозывается, а?

– Может быть, "Дорожные"?
– неуверенно сказал Фима.

Бабушка Тихая снова уткнулась в самое его лицо вздрагивающим носом и убежденно ответила:

– Не! Никакеи оне не "Дорожные".

Фима полез в карман, достал оттуда конфету и внимательно посмотрел на нее. Тихая и Нюня тоже наклонились и внимательно посмотрели. Обертка была золотистая, а на ней - черный слон с красными пальцами.

– "Зоологические", - прочел Фима и не успел и глазом моргнуть, как Тихая выхватила конфету, мигом ее развернула и отправила в рот.

– Хорошая конхвета!
– сказала она и даже зажмурилась.
– Хорошая, а не та. У той вафля была.

Тихая завернула верхнюю юбку - на ней всегда было пять-шесть юбок - и сунула бумажку от конфеты в карман.

– И што же ето была за конхвета?
– задумалась снова она.
– Может, обвертку оставил?

Фима вывернул карманы, но обертки не было.

– Фима, а Фима, ты же фантик свернул и во двор пульнул, - вспомнила Нюня и опасливо покосилась на Тихую, но той сейчас было совсем не до чистоты.

– Ехвимочка, деточка, Нюнечка, золотко, порыскайте, а?

И сама первая бросилась во двор. Тщетно, однако, ползали они втроем по кустам и дорожкам: фантик как ветром сдуло.

– Он мог упасть в соседний двор, - подумала вслух Нюня, и Тихая сунулась было к забору, но оттуда на нее рявкнул здоровенный пес.

– Поразводили тварь собачью!
– чуть не расплакалась Тихая и, махнув рукой, двинулась к дому. В сгорбленной ее спине было столько безнадежности, что Фиме, наверное, жалко ее стало, и он предложил:

– А можно посмотреть у нас в вазочке, вдруг еще такая конфета есть.

Бабушка Тихая так и встрепенулась:

– Ехвимочка, посмотри!

Пока они перерывали конфеты в вазочке и в серванте, Нюня смотрела на Фимин стол.

Сундучок был открыт, и сверху в нем лежала толстая тетрадь. Нюня подошла ближе, чтобы заглянуть, что под тетрадью, но Фима сердито захлопнул крышку так что сундучок звякнул своими замочками.

Не то чтобы Нюня после этого обиделась - так уж получалось, что она на Фиму почему-то не могла обижаться, - просто ей вдруг стало так грустно! Нюня вышла и посидела во дворе, пока ей не стало снова любопытно. Тогда она поднялась на веранду и посмотрела в окно бабушки Тихой.

– Ехвимочка, детка, сам понюхай, - говорила как раз та.

Нюня глянула и ахнула - бабушка Тихая развязывала и давала нюхать Фиме свои баночки с медом, а Фима нюхал, слушал и говорил с уважительным удивлением:

– Вот елки-палки - ничего себе!

– Етот желтый понюхай, а потом етот, со зерном! Откуда его пчелка брала? Да ты нюхай, нюхай! Молодой, а нос совсем не работаеть. Акацию уже разнюхать не можешь! Ан акация-то разная. Ну, этот-то и сопатый разнюхаеть - липу ни с одним цветком не спутаешь. Ты нюхай, нюхай, Ехвим! Пчела-то, она хочь умная, да жадная. Положь сахар у керосин - она и керосин жрать будеть! Мураш умнее мураш на што зря не полезеть. А сахарин даже и пчела, на что жоркая, исть не станеть. Вот иди сюды, Ехвим, я тебе насекомому уму-разуму учить буду.

Дальше началось такое, что Нюня и думать забыла о своей обиде. Все горшки с цветами, какие были, и все баночки с вареньем и медом, и все вазочки с конфетами, и коробку с конфетными обертками бабушка Тихая с Фимой обнюхали, как собаки. Фима, правда, хотел и на вкус попробовать, только бабушка Тихая ему не дала, прикрикнула:

– Нюхать нюхай, а языком не загребай: не про тебе наживалось!

Нюня подвинулась поближе к окну, но Тихая повела своим дрожащим носом.

– Девчонкой пахнеть!
– с отвращением сказала она и захлопнула окно. Так что Нюня уже слышать ничего не могла - только видела. как Тихая с жадным лицом, а Фима с лицом размышляющим нюхают все подряд.