Чтение онлайн

– Фимочка, а может быть так, что человек добрый, но глупый?

– Это если не доброта, а сюсюканье. А если настоящая доброта, то это все равно что ум. Ну, вот посуди сама, - Фима выпрямится во весь свой маленький рост.
– Ты без нужды веточку не сломишь, букашку просто так не раздавишь, птице поможешь, зверя обережешь. Вроде ты животных сохраняешь - и всё. А оказывается, что не только животных, но и человека, человечество. Потому что не будет муравья или птицы - не будет и леса. А леса или водорослей не будет не будет ни хлеба, ни воды, ни воздуха. Ты любуешься листом или букашкой и думаешь, что это просто доброта, а это - ум! Вот!

Он много еще что говорил, но Нюне так нравилось слушать его речи, что она могла прослушать внимательно не больше трех фраз, а дальше начинала мечтать и уже ничего не слышала. И после спроси ее, о чем говорили, а она уже не помнит. Помнит, что что-то замечательное, а что - неизвестно.

Хорошо запомнила Нюня только разговор на груше.

Она подошла, когда Фима уже сидел на дереве и о чем-то очень думал. Нюня потопталась и тоже полезла, но на всякий случай уселась на самой нижней ветке. Однако Фима не только не рассердился на нее, а даже заговорил.

– Нужно, - сказал он задумчиво, - уметь подняться выше и посмотреть широко.

Что ж, выше так выше. Нюня поднялась еще на две ветки и уселась почти рядом с Фимой. Но так как широко все равно не было видно, то она встала и начала озираться.

– Ну, так и столкнуть недолго, - сказал Фима, но все-таки очень не рассердился, а продолжал говорить: - Как ты думаешь, сколько на небе звезд?

Нюня вспомнила разговор в зоопарке - может, Фима хочет проверить, правильно ли она сказала, что умеет, как муравей, звезды днем видеть? Но ничуть она и не соврала: стоило ей подумать о звездах, и она тут же их увидела - много, очень много, лишь вокруг солнца их не было.

– Миллион! Их - миллион!

– Ученые насчитывают на небе полтораста тысяч звезд, - уточнил Фима и опять спросил: - А как ты полагаешь, сколько на Земле видов насекомых? Я подчеркиваю: не особей, а видов!

Сказал так сказал! Разве был на улице еще такой мальчик, который бы мог сказать "подчеркиваю"! Еще мог бы, пожалуй, что-нибудь подчеркнуть в тетрадке и то, наверное, криво. Но сказать! Она так восхитилась, что чуть не забыла ответить. Потом спохватилась:

– Насекомых? Полтораста тысяч!

– Ошибаешься! Более двух миллионов на земле видов насекомых!

Так и сказал: "более"!

– А миллион больше, чем тысяча, да?
– уточнила для себя Нюня.

– Ты понимаешь, что такое вид?
– продолжал Фима.
– Тараканы - это вид. И муравьи - это вид. И комары - вид. И клопы. И пчелы. И осы. Более двух миллионов только видов! А сколько особей еще в каждом виде! По сравнению с насекомыми звезды - это так, горсточка. Во всяком случае, видимые.

Больше Нюня на небо смотреть не стала, а принялась думать о насекомых. А потом оказалось, что она уже не о насекомых думает, а о том, что, наверное, ни за что не успеть человеку за жизнь обо всем подумать: и того тысячи, и того миллионы, а голова-то у человека одна.

– А как ты полагаешь, - снова умно спросил Фима, - имеет значение у насекомых каждая особь? Ну, каждое насекомое?

Нюня представила, что ее укусил комар, так ярко представила, что у нее тут же зачесалась нога, почесала ногу и ответила убежденно:

– Имеет.

– Нет. Не больше, чем клетка в твоем теле! А теперь скажи, сколько времени существуют насекомые и сколько человек?

– Фимочка, а есть такое насекомое - оно живет один день. А человек до самой старости!

– Я говорю о жизни вида и класса, а не о жизни особи, - сказал Фима сурово.
– Так вот, двести миллионов лет существуют насекомые, а человечество в сто, а то и в двести раз меньше.

– Ой, Фимочка!
– с послушным восхищением сказала Нюня, а Фима продолжал:

– На что уж промышленность! И, однако же, вес только одной стаи саранчи, перелетевшей через Красное море в начале нашего века, больше веса всех цветных металлов, которые за всю свою историю выплавило человечество!

– Фимочка! Если они такие, ну, миллионные, как же ты ими командуешь? Они вон какие, сам говоришь, а тебя слушают!

– Это разве слушают?!
– вздохнул Фима.

– Ты как волшебник, - сказала подхалимно Нюня.

– Познавать надо, - задумчиво откликнулся Фима.
– По-зна-вать! Вот тогда ого-го!
– можно сильнее любого волшебника стать!

– Разве их всех узнаешь, - вздохнула в свою очередь Нюня, - их вон сколько... миллионов, даже обо всех миллионах не успеешь подумать!

– Эх, Нюня-манюня, - сказал Фима.
– Считать надо уметь! Звезд - сто пятьдесят тысяч на небе, так? Насекомых сколько? Два миллиона видов. А в каждой - подчеркиваю: в каждой!
– голове до шестнадцати миллиардов нейронов сообразительных клеток. Да ведь и не каждую же звезду или насекомое нужно знать! Да и не каждая же голова все-все должна знать - ты вот, к примеру, еще ни о чем почти не думала...

– Я думала!

– У человечества вон сколько мозгов. Только плохо, когда люди забывают, что каждый должен думать!

Тут Нюня задала один вопрос - только один вопрос, только об одном невероятном происшествии из многих, которые видели за последнее время ее дочери-куклы, но Фима, вместо того чтобы ответить на вопрос, задумался, глядя прямо в лицо Нюне.

– Я знаю, - сказал он, - ты наблюдаешь за мной. Я сначала сердился на тебя, а теперь не сержусь. Я уважаю в людях любознательность. Может быть, ты станешь великой ученой или великой писательницей.

Нюня широко открыла глаза, а Фима продолжал:

– Есть даже такое выражение: "Он вырвал тайну у природы". Но человек имеет право на тайну. Во всяком случае, до тех пор, пока он не проверил все, что нужно. Я знаю, тебе известна очень важная часть моей тайны.

– Позавчера!..
– сказала Нюня и сжала и даже поджала губы, чтобы показать, что большего она не сказала бы и под пытками.

– Я знаю, ты не такая болтушка, как некоторые другие девчонки.

– Ой, Фимочка, да честное ленинское, честное пионерское, честное октябрятское...

– Дай просто честное слово. Если человек не умеет держать просто честного слова, то он и другого слова не выполнит.

– Да честное... честное-пречестное слово!

– И если ты узнаешь даже больше, я верю, ты и тогда не проболтаешься. Так нужно, Нюня!

Медленно и спокойно он стал слезать с дерева, и за ним, немножко торопясь, но все-таки стараясь не наступать на голову и руки, стала спускаться Нюня.

Вечером она собрала всех кукол вокруг себя.

– Что ты знаешь о Фиме?
– опрашивала она и, выслушав, говорила: - А теперь запомните - разведчик должен уметь держать просто честное слово! И вообще человек имеет право на тайну.