Чтение онлайн

– Монпансье - это мелко нарезанная карамель без начинки, - наугад ляпнул Людвиг Иванович и, ошарашив Тихую этим смелым утверждением, ловко вытянул у нее еще кое-что про Фиму.

Увы, подтвердилось, что Фима действительно обломал у бабушки Тихой все цветы алоэ, а у соседей - гвоздику, но другие цветы - герань, бегонию, аспарагус, - хотя тоже с них срезал по веточке, до такого опустошения не довел.

– От алои одне корышки оставил, - твердила сердито Тихая.

Выяснилось также, хотя бабушка Тихая тут же прикусила язык, что Фимка действительно постоянно снабжал ее всяческими конфетами.

– Вы же сами сказали: "У Ехвимки все эти карамели перепробовала"!

– А алоя?
– сверкнула глазами Тихая.
– Конхветы! Един раз конхвету сунеть, а весь день смекай, к пожару излаживаться чи к затопу!

– К потопу?

– Потоп - это дело божье, - строго сказала бабушка Тихая.
– А Ехвимка мог исделать затоп. Или тварь ползучую на нас напустить...
– И шепотом вдруг спросила: - Когда Ехвимки пять ден не будеть, можно же его из книжки выписать али как?

– Из какой книжки?

– Какой-какой! Домовой! А ешшо есть интеренаты для таких фулиганов...

Закончила она свои показания не менее решительно, чем Бабоныко, но в прямо противоположном смысле:

– Убег, беспременно убег! Стибрил чё-нибудь и убег! И пущай назад не прибегаеть. Аще усю банду за собой приведёть.

– Банду? Но вы же сами говорили - никаких подростков он в дом не водил.

– А я и не говорю за подростков! Наведёть банду тварей своих.

– Тварей? Вы кого же имеете в виду?

– Ето вы их имейте у себе у виду, Ехвимкиных тварей, а я их сроду видеть не желаю, тьфу на них, на глаза бы мне оне не попадали!

И Тихая вдруг замолчала. А так как у Людвига Ивановича конфет больше не было и к тому же он торопился опросить девочку, то он и оставил разгневанно-молчаливую старуху в покое.

Глава 7

Показания Нюни

– Ну-с, так, "падмузель" Нюня, - начал весело свой допрос Людвиг Иванович.
– Мы ведь друзья?

– Друзья, - прошептала, не поднимая глаз, девочка.

Была она обыкновенная длинноногая, веселая, любопытная девочка, но сейчас выглядела измученной и замкнутой.

– Расскажи-ка мне все, что знаешь о Фиме!

– А что? Фима обыкновенный мальчик...

– Разве все обыкновенные мальчики срезают цветы у соседей, берут из дому вещи отца, а потом исчезают бесследно, а?

– Значит, ему нужно было, - Нюня говорила едва слышно.

– Для чего нужно?

– Не знаю.

– А почему же говоришь, что нужно было?

– Фима не такой мальчик, чтобы если не нужно, то брал.

– А какой же он мальчик?

– Обыкновенный.

– Твоя бабушка говорит: необыкновенный.

Нюня неуверенно пожала плечами.

– Значит, так: обыкновенный необыкновенный мальчик, да?

– Да, - серьезно кивнула Нюня.

– Ну хорошо, что на нем было сегодня утром?

– Футболка, шорты, носки, сандали, - подробно перечислила Нюня.

– А когда он выходил, он что-нибудь нес?

– В руках?

– В руках.

– Нет.

– А где нес?

– Не знаю.

– А нес?

– Я не знаю.

Обычно, Людвиг Иванович это хорошо помнил, самым любимым восклицанием Нюни было "а я знаю!", теперь же она то и дело твердила "не знаю".

– Нюня, вот ты сказала: "Фима бабушку Тихую конфетами угощал". А почему?

– Она ж конфеты больше даже чистоты любит.

– Ну, это ясно. Но ты ведь тоже конфеты любишь?

– Не знаю.

– А тебя он часто угощал?

– Не знаю.

– А вот бабушка Тихая на него ругается, а он ее конфетами угощал. Почему?

– Они нюхали.

– Что нюхали?

– Вместе... все.

– А все-таки, что именно?

– Не знаю.

– Как ты думаешь, куда делся Фима?

Девочка пожала плечами.

– Не мог же он просто исчезнуть из запертой комнаты?

Людвиг Иванович ожидал ответа, что да, не мог или хотя бы "не знаю", но девочка вдруг выразительно сказала:

– Фима очень умный.

– Нюня, а что это бабушка Тихая говорила о каких-то казнях египетских?

– Не знаю.

– Разве не знаешь? А почему ты об эпидстанции вспомнила?

– Не знаю, - опять затвердила девочка.

Людвиг Иванович перевел разговор на другое:

– Ольга Сергеевна ругала сегодня Фиму?

– Ругала, говорила: совести нет.

– Ну, а ты как считаешь?

– У Фимы очень много совести.

– Много совести... А вот бабушка Тихая считает: он связался с дурной компанией.

– С какой компанией?

– Ну, с ворами, наверное.

Неожиданно девочка смешливо хмыкнула:

– Скажете тоже!

– Слушай, Нюня, ты можешь и должна нам помочь. Ты наблюдательная девочка, и ты любишь Фиму. Если ты нам не поможешь и не расскажешь все, он может погибнуть...

– Фима умный, - прошептала Нюня.

– То есть ты хочешь сказать, что он сам найдет выход из положения?

Девочка молчала.

– А если нет?
– продолжал Людвиг Иванович.
– Вдруг он запутался и уже не сможет к нам вернуться? И знака подать не сумеет?

Девочка так низко опустила голову, что Людвиг Иванович даже присел на корточки перед ней и приподнял ее лицо:

– Ну же, Нюня! Разве я желаю Фиме зла?

– Я не знаю, - прошептала девочка.
– Он очень умный.

– Ну хорошо, - сказал Людвиг Иванович.
– Что ж, если ты не хочешь помочь, нам помогут твои куклы. Давай твоих кукол на допрос!

Девочка вскочила:

– Они не могут!

– Почему?
– строго спросил Людвиг Иванович.

– Тиша - плохая куколка, она ничего не понимает! Пупису лишь бы посмеяться. Зика вообще ничего не знает, ей лишь бы попеть.

– Ну, а эта...
– наугад сказал Людвиг Иванович.

– Мутичка, да?
– тревожно спросила Нюня.

– Да, Мутичка.