Чтение онлайн

– Что? – переспросил он. – Ты что сделала?

– Ты слышал, – она отвернулась, стараясь скрыть выступившие слезы.

– Какого черта, Марина?! – резко поднялся Богдан, ударяя кулаком по стене. – Почему ты не сказала?

– Что бы это изменило? – с трудом выдавила, теребя руками край куртки. – Мы расстались, я не могла… Не хотела, как мама.

– Изменило… Я бы не женился на Лиле! – Он разозлился, пытаясь сохранить последние капли благоразумия. – Это был и мой ребенок тоже! Какое право ты имела решать за нас двоих?! Зачем?! Поверить не могу, что ты так поступила! Все дело в моем отце? Он заставил тебя?

– Дело не в нем. – Марина подняла мокрые ресницы, стараясь восстановить сбившееся дыхание. – Это было мое решение. Я это сделала. Я убийца! Мне с этим жить.

– Мы могли все решить!

– Решить? Ты готовился к свадьбе со своей куклой, – печально хмыкнула Киша, безразлично глядя в одну точку. – Я хотела сказать. Надеялась, что ты все бросишь, когда узнаешь, но ты даже трубку не взял. Глупая дура, я даже приехала домой к тебе, твоя мама открыла, пригласила меня выпить чаю. Она всегда тепло ко мне относилась, я подумала, что если скажу ей о беременности… Не знаю, о чем я думала, наверное, больше не с кем было поговорить. Она пообещала, что скажет тебе. Я действительно ждала, когда ты приедешь, но вместо тебя появился Аркадий Геннадьевич. Он не заставлял меня, просто обрисовал картину, дал номер клиники, все было уже оплачено. Я согласилась, вот и все.

– Я не знал. Мама мне ничего не сказала! Что мой отец тебе наплел? То, что я его подослал? Ты же меня знаешь, я бы никогда так не поступил!

– Это не важно, Бодь. Все, что он сказал, было правдой. Я знаю, что Лиля не была беременна, когда вы расписались. Ваш союз был нужен для укрепления какого-то портфеля документов. Аркадий Геннадьевич мне честно обо всем рассказал, но именно тогда я поняла то, чего не хотела замечать раньше. Ты расстался со мной потому, что так велел отец. Женился на девушке, которую выбрал он, пошел работать в фирму, которую всю жизнь ненавидел, потому что это семейный бизнес. Наш ребенок ничего бы не изменил по одной причине: твой папа был против его рождения. Даже если бы ты пободался с ним какое-то время, все равно бы принял его правила. Я бы осталась одна с ребенком на руках, на шее у мамы, которая и так на двух работах пашет, чтобы нас прокормить. Мне было двадцать лет, я не хотела стать матерью-одиночкой, у которой нет ни образования, ни нормальной работы! – Она натянуто улыбнулась, с трудом вдыхая спертый воздух. – Рита мне очень помогла, все время была рядом, даже в клинику со мной ездила. Операция прошла нормально, без осложнений, но потом начались проблемы, я много пропустила по учебе, влезла в кредиты. Да и в деканате узнали, что я отсутствовала из-за аборта, сплетни поползли, всякую ерунду болтали. Это не самая лучшая репутация для будущего опера… Однажды утром я решила, что больше так не могу, пошла и забрала документы. В том же году сдала экзамены и поступила на фельдшера, у меня неплохо выходит. Буду работать на «Скорой», помогать людям, и, может быть, смогу искупить свою вину. Как-то так.

– Прости меня, – Богдан опустился на колени, целуя ее холодные пальцы.

– Не надо. Это было верное решение, я не пожалела о нем. То, что было между нами, это здорово, но мы были детьми, нам обоим нужно двигаться дальше. Надеюсь, у вас все сложится хорошо, и Лиля – тот самый человек. – Она положила руку себе на грудь, вдохи удлиненные, частые, выдох затрудненный с характерными свистящими хрипами. Бронхоспазм. Приступ давно начался, слишком тяжелый разговор, нервы спровоцировали. – И у меня сложится, просто я еще не встретила того…

– Где твой ингалятор? – забеспокоился Богдан. Марина сунула руку в карман, пытаясь нащупать. – Здесь мало кислорода, нужно подойти к окну.

– Я его где-то выронила, – тяжело пробормотала. – Ничего, сейчас пройдет.

– Запасной где? – спросил он. Головой мотнула. – На крайний случай в аптечке ампула преднизолона. Сделаем укол, если дыхание не восстановится. Главное, не переживай, ингалятор мы найдем. Пошли. – К окну подвел, расслабляюще разминая плечи. – Давай вместе. Вдох-выдох… Красивый туман, как в Карелии. Помнишь, как мы туда всей нашей компашкой ездили? Каждый вечер сидели возле костра, а вокруг такие же клубы. Сколько мы страшилок перебрали!

– Помню, – улыбнулась она, немного успокаивая дыхание. – Вот только ни одной о психушке со странным человеком в капюшоне не было. Фантазия не дошла. Может быть, мы заслужили все то, что здесь происходит?

– Нет. Точно, нет!

До вечера всем составом искали ингалятор, перевернув больницу вверх дном. Преувеличиваю: в большую часть помещений мы даже попасть не смогли, но во всех местах, где Киша могла его посеять, проверили не по одному кругу. Нигде нет. Плохо дело. Приступы у Маринки бывают не так часто, в привычной жизни за год не больше двух или трех, в походах, при тяжелых физических условиях или из-за большой высоты – один раз в худшем случае. Но без лекарства дыхание само не восстановится, нужно срочно выбираться отсюда.

– Маришка, как ты? – присаживается рядом с подругой Рита, поглаживая по спине.

– Нормально, – врет Маринка. Кожный покров из бледного начал приобретать синеватый оттенок, губы сухие, добавился лающий кашель. Слишком долго возимся.

– Ненормально это, – нервно пинает рюкзак Богдан. – Пора колоть преднизолон.

– У нас одна ампула, я пока справляюсь, – качает головой Киша. – Все в порядке.

– У тебя всегда был запасной, – спрашиваю я. – Где он?

– В машине остался.

– Значит, доберемся до машины, делай укол, – настаивает Гроссмейстер. – Я лично принесу тебе запасной, если понадобится. Обещаю. У тебя уже губы с цветом лица сравнялись, ждать дальше нельзя.

Кивает. Ритка моментально достает ампулу из сумки, набирая лекарство в шприц. Все ждали, пока согласится, состояние на грани критического. Проблема только в том, что, если случится еще один приступ, помочь мы уже не сможем.

– Готовь попу! – улыбается Рыжик, постукивая ноготком по пластику.

– Нужно в вену, – пищит Киша. – Я сама себе не сделаю.

Переглядываемся, в теории попробовать можно, но опыта ни у кого нет, от слова совсем.

– Давай сюда, – закатывает глаза Лада, умело накладывая жгут. Все на нее вылупились, не ожидали. – Наркоманка я, что вас так удивляет? – косясь на Ритку, иронизирует она, с первого раза попадая в вену. – Готово.

– Врешь, – хмыкает Марина. – Я нариков за время подработки успела повидать. Где научилась? У нас медсестры так не ставят.

– Три года спецразведки, – так же неправдоподобно, с ноткой язвительности, отвечает Лада.

– У нее брат инвалид, она о нем одна заботится, – сдает с потрохами Казанова. Блондинка молча окатила его ледяным взглядом, стиснув зубы. – Да ладно тебе, это же не секрет. Ты молодец.

– Мы не знали, – впервые с подобием сочувствия произносит Рыжик. Преломленный вместе хлеб так подействовал? – Что с ним случилось?

– А это не ваше дело, – злится Лада.

– Тебе обязательно всегда быть такой стервой? – вздергивает нос Ритка. Не выйдет примирение девчат…

– Нет, но, в отличие от вас, я не пытаюсь казаться лучше, чем есть на самом деле!

Свист и треск. В оконную раму втыкается стрела. Что происходит? Оборачиваюсь. Наблюдатель на лестнице с арбалетом в руках… Дьявол!

Хватаю Ритку за руку, затаскиваю за стойку охраны. Еще выстрел. Выглядываю: Тим с Богданом за выступом схоронились, и только блондиночка с Маринкой посередине холла сидят… Лада могла бы драпануть со всеми, но не бросила Кишу – к полу прижала, голову ей поднять не дает. Удивляет меня эта девчонка. Армейская выдержка, откуда в ней столько решимости? Пытаюсь оценить ситуацию: пространство открытое, девчата у него как на ладони, нужно срочно их вытаскивать.