Чтение онлайн

– Мизгаэль... как же я потерял тебя?
– Разенет бредил.
– Я отдал всё ради твоего воплощения, ты был сутью моей жертвы. МИЗГАЭЛЬ!

– Разенет, послушай меня, я достала антидот!
– Аганна протянула руку к его щеке, всё ещё держа другой его руку.
– Я сейчас дам его тебе, только не шевелись, его очень мало, несколько капель.
– Аганна обхватила руками его голову и посмотрела ему в глаза, но не нашла там разумности - только бред, который он видел от недосыпания.

Аганна достала из дорожной сумки промасленный свёрток из какого-то листа. Она умело его развернула и надломила что-то с хрустом в этом свёртке, а затем положила противоядие Разенету в рот.

– Жуй, капитан, жуй, ты не можешь умереть, особенно сейчас, когда я...
– Не успела закончить она.

– Когда я что? Наконец определилась со стороной? Перебежчица! Предательница! Вон отсюда!
– Разенет рассвирепел, но не смог встать и упал на пол, но противоядие он успел проглотить.

– Разенет, ложись обратно, - Аганна подняла Разенета и уложила на кровать.
– Я буду рядом, следить за тобой.

***

Ишума был вне себя от ярости. Этот умник Холка, просчитав невероятную цепь событий, включая способности обоих чемпионов, Дары избранных и простую человеческую глупость, каким-то боком сумел убить терма в Альдар-натал-неше, вместо которого на охоту отправили Виграфа, младшего брата командира Иггферса, Удачливого Клинка, убившего ядом данблёра эльфа-подручного его чемпиона. Более того, Холка позвал Ишуму на тайную встречу, во время которой пудрил ему мозги, а затем показал полуживого Разенета и улыбнулся той своей улыбкой, от которой всех богов бросало в дрожь.

Ишума не рассчитывал на удачу. От яда данблёра, даже с противоядием, вылечиваются всего трое из семи, катастрофически мало. Ишума должен был заставить удачу свершить чудо. Нужно было раскрутить реальность и выбрать ту, которая понравится. Так появляются боги. Так вершится судьба. Так начинается каждый герой и умирает.

Вал огромной машины пришёл в движение, шестерни на заднем плане, у огромного резервуара с бурлящей водой, начали крутиться с утроенной силой, по прозрачным трубам потекла цветная вода, а гидравлические цилиндры стали вращаться и подниматься по накатанной винтовой шахте. Каждая часть невероятной машины пришла в движение, высчитывая и изменяя судьбу.

Ишума выбрал ту, в которой его чемпион не погибнет. Это самая частая причина включения машины, но она может и намного больше. Она разумна, она создаёт богов из людских фантазий, забирая у каждого использовавшего машину бога часть его силы, что превратило семерых старых богов в смертных, от которых пошли варварские племена людей, воевавшие с почитателями Рагнарида и победившие их, закалив свои сердца в пламенных реках прокажённого дитя, стекающих с гор-обиталищ варварского народа.

Ишума потерял некоторую толику той власти, присущей богам, на запуск машины, но это того стоило - реальность подвинулась в сторону, подходящую ему. Теперь он может свершить свою месть, и не вылететь из Великой Игры первым, как в прошлый раз...

***

Рыцарь почувствовала смену судьбы. Все её три ипостаси остановили свои дрязги и, сияя зелёноватым светом, защищающим разум от изменения судьбы, вслушались в новую ветку мира. Память Рыцаря хранила миллионы, миллиарды вариантов судьбы, так много, что ей пришлось уничтожать в своей памяти большинство изменённых судеб, когда она начала сходить с ума и перестала отличать реальность от другой судьбы. Её, когда она пала духом, подняла на ноги гильдия Старателей.

Они научили её контролировать разум, искать изменения и запоминать самые нужные из них и забывать другие. И пусть цели их были сомнительны, гильдия принимала её такой, какая она есть, используя её способности по назначению. К тому же, Рыцарю нравился дух поисков и тайных смыслов, царивших у Старателей везде, где они были. У Империи были свои причины создать гильдию или, как минимум, поддержать. Рыцарю было неизвестно, создала ли имперская верхушка гильдию, или гильдия - верхушку, но полномочия у гильдии были огромные, хоть и тайные. Лишь избранные и самые высшие чиновники и генералы знали о гильдии столько, чтобы можно было сложить о ней мнение.

Последний десяток лет они искали Сталь, прикладывая все усилия к её поиску. Её не было в мире живых, но мир мёртвых, один из тысяч адов, был обителью этого артефакта, создающего другие артефакты. С его помощью Империя бы подмяла под себя весь мир, что само по себе неплохо, но гильдия жаждет власти, и, чтобы истинно выйти из неё, Рыцарю пришлось умереть. Пока в гильдии думают, что Рыцарь мертва, она может спокойно жить, если это можно назвать жизнью. Сущность Странника позволяла Рыцарю жить даже после смерти, передвигаясь в снах людей, и в их адах.

Три ипостаси переглянулись между собой.

– Инголь выжил.
– Уверенно сказала Третья.

– Наш выход?
– Первая сложила руки в замок на груди.

– Безусловно.
– Закончила Вторая.
– Теперь вторая фаза - Каблим Инвер.

– Каблим Инвер? Наш любимый первый помощник, специальный порученец?
– Первая заинтересованно разглядывала лица своих сестёр - ведь она являлась истинным Странником, той, кто стала Зелёным Рыцарем.

– Покажем дорогу до чемпиона Холки.
– Третья обдумала своё предложение, и добавила.
– Госпожа будет довольна нами.

– Хороший план.
– Вторая сложила руки домиком на груди и что-то зашептала, после чего растаяла зеленоватой дымкой.

– Хорошо, сестра.
– Вслед тающей дымке кинула Первая и поморщилась. Она была самой старшей личностью, но с ней обращались как с самой слабой.

Глава XV

Каблим положил на стол перед Мариеном несколько рукописных книг, которые должны были дописать чиновники. Мариен по уставу Старателей носил кличку Библиотекарь, выше него в гильдии ценили только Странника, но она умерла и теперь Мариен стал полноправным хозяином гильдии и её Старателей. Никто, даже Тайная Канцелярия уже боялась приказывать что-либо гильдии, но власть гильдии над Империей была ещё слишком слаба. Мариену была нужна Сталь, чтобы сплести судьбу, в которой все будут счастливы. Мариен верил в эту судьбу.

Сверху на стопке бумаг лежал книга в кожаном переплёте с надписью "истории Империи (том пятый)".

Мариен вопросительно уставился на Хирурга.

– Это дневник генерала, ваша светлость.
– Каблим, Хирург, разглядывал своего командира светящимся красным глазом.
– Последний его дневник, откройте.

– Превосходно.
– Мариен открыл дневник и потерял дар речи.
– Он записывал не более одной строчки в дневник каждый день в течение двух лет.

Мариен осмотрел последнюю запись: "15 Сул. 1023 от ОГТ. Перевели на Альдар-натал-неш. Пришлось согласиться". Сейчас было четырнадцатое Василевса, значит смерть генерала наступит через месяц, как и было предсказано другими официальными документами. Генерал был важен для гильдии, так как более молодые и строптивые генералы Империи могли ослушаться приказов гильдии, он же почти не задавал вопросов. Почти. От него было рано избавляться, тем более с его умом, держащим наёмников в узде и отбивая атаки конфедератов.

– Пятнадцатого Цезаря последняя запись. Он умрёт после получения приказа на перевод. Сообщи всем в зале собраться у меня в кабинете.

– Слушаюсь, господин.
– Каблим глубоко поклонился и задом вышел через двери. Библиотекарь вздохнул. Клоунада Каблима всем в гильдии надоела, но его способность была чертовски хороша. Если бы можно было передавать Дары... Он был уверен, что у кого-нибудь найдётся такая способность, передавать чужие Дары, но носителя этой способности ещё надо было найти.

Мариен повернулся на кресле и встал, раздвинув шторы. Солнечный свет проник в комнату, до этого освещаемой старой лампой между двумя книжными шкафами, откопанной в какой-то антикварной лавке. Перед окном стояли крутящееся кресло и письменный стол со множеством ящиков, в которых лежали бесчисленные документы, как и на самом столе; отдельной папкой лежали ежедневные отчёты всех крупных чиновников в имперских колониях - он пристально следил за ними и, если показания старых дневников этих чиновников не совпадало с отчётами, то чиновника ждала минимум отставка. В центре комнаты лежал красивый пандурангский ковёр со стилизованными хризантемами и розами. На нём стояли шесть кресел, полуповёрнутых в сторону стола. В углах стояли какие-то цветы, запоминанием названий которых Мариен себя не утруждал - не было времени, а память у него была плохой. В стены были вмурованы книжные шкафы с различными книгами, от дневников офицеров первого имперского полка до записок домохозяек, все, как одна, недописанных до конца; это было хобби Мариена, дописывать книги за их владельцев, сосланных или убитых когда-либо.