Чтение онлайн

— Мэй-шэньян, — тихо позвал он, остановившись напротив. Девушка подняла голову и постаралась улыбнуться, чтобы взгляд не казался таким несчастным.

Наследник успел переодеться, и теперь на нем был легкий ханьфу чистейшего белого шелка, струящийся вниз сверкающим водопадом. Только кожаный наруч на почти неподвижном правом предплечье выдавал в нем простого человека, а не спустившегося на землю небожителя.

Она сама была в простом дорожном ханьфу темно-серого, почти черного цвета, и в тени персиковых деревьев заметить ее было не так-то просто.

— Ты в порядке? — Цзинь Сан встревоженно опустился на корточки перед ней и взял ее руки в свои. Его ладони были шершавыми и теплыми. Цао Мэй молча кивнула, и, не дождавшись более подробного ответа, Цзинь Сан сел рядом с ней, и их плечи почти касались друг друга — совсем как тогда, в Академии, когда они каждый день сидели на краю пропасти и болтали обо всем на свете. Тогда еще не было никакой принцессы. И не было знатного юноши, унаследовавшего престол.

— Признаться честно, ты меня огорошил… ла, — проговорил Цзинь Сан, споткнувшись на слове. — Тогда на нас смотрело слишком много людей, и я старался не удивляться слишком сильно, но… Все-таки не каждый день узнаешь, что твой хороший друг — это на самом деле девушка.

Он неловко усмехнулся, но проглотил улыбку, опасаясь задеть собеседницу. Однако она не обратила внимания, или же сделала вид. Ее тонкие руки сжались замком на коленях, и она рассеянно улыбалась.

— Ты, наверное, жалеешь, — смущенно сказала она.

— Нет, — ответил он. — Но не знаю, что теперь делать. Дружить с наследной принцессой точно так же, как со студентом Академии из незнатного рода… я не могу.

— Ничего. Тебе не стоит волноваться обо мне. Я уеду завтра утром, — проговорила Цао Мэй, с трудом прогнав комок, подобравшийся к горлу. — Отец ждет меня. Он должен знать, что все закончилось. Что предатель наказан. Да и… каким бы он ни был правителем, как бы он ни ошибся, я его дочь, и мы не выбираем родителей. Я обещала ему, что больше не сбегу. А ты, наверное, больше никогда не захочешь видеть север, — она усмехнулась, но вышло совсем невесело.

— Я улажу дела здесь, и мы приедем к вам с визитом, — сразу же ответил Цзинь Сан, не думая. — Князь Цао развязал эту вражду, но он же ее и закончил, нашел в себе силы признать вину. Я не держу на него зла. И север… не сказать, что мне там было очень плохо. Мои самые лучшие друзья живут там. И ты.

Цао Мэй вздохнула, заправила за ухо длинную черную прядь. Ей так хотелось попросить разрешения остаться еще ненадолго, и она знала, что он не будет против. Но она не имела права. Раз уж она вступила в эту игру, то партию надо играть до конца. И если на доске вэйци поставить черные и белые камни определенным образом, не смешивая, то это окажется не игра, а мирная стратегия заполнения — и каждый будет на своем месте.

Кончиками пальцев Цзинь Сан касался ее руки. И это тоже было так хорошо, так нежно — и в то же время так неправильно, что принцесса осторожно отодвинулась сама и заметила, как юноша поджал губы, глядя в сторону.

— В конце концов, еще мне надо подписать мирные цзюани с князем, — Цзинь Сан попытался неловко пошутить, и девушка сдержанно улыбнулась. — И закрепить нашу с тобой дружбу не только на словах.

— Дружбу? — переспросила она негромко и горько. Ее голос предательски дрогнул, и она сглотнула, стараясь не выдать эту фарфоровую дрожь.

Юноша молчал. И это молчание было тяжелее, чем если бы он ответил, не задумываясь. Цао Мэй подняла голову, старательно загоняя проклятые слезы обратно. Отблески ночного света посеребрили ее тонкое, бледное лицо, в чертах которого не осталось ни капли прежней надменности. И, когда тишина, до звенящего предела натянувшаяся между ними, сделалась невыносимой, Цао Мэй вдруг проговорила, глядя в небо:

— Луна сегодня прекрасна, правда?

Цзинь Сан тоже поднял голову. Серебряный свет струился сквозь облака, и на черном небесном покрывале звезды повернулись горящими спинами, делая вид, что они совсем не подслушивают.

— Да… и звезды прекрасны тоже, — негромко ответил Цзинь Сан, и Цао Мэй вдруг почувствовала, как ее сердце, пропустив удар, рухнуло в бездонную пропасть. В груди снова зародился предательский комок. — Дождись меня завтра, Мэй-шэньян. Я провожу.

С этими словами он поднялся, поклонился со всем почтением и быстрым шагом направился в сторону дворца, сжимая в кулаке золотую печать — знак императора. Цао Мэй долго смотрела ему вслед, а когда он скрылся в галереях, она разрыдалась беззвучно, зажав себе рот и прикусив губу, чтобы никто не услышал ее всхлипов.

Советника увели, и в тронном зале воцарилась гнетущая тишина. Солнце село, вместо алого заката по стенам потянулись длинные синие тени. Слуги зажгли масляные светильники, разгоняя сумрак, но в зале все равно осталось темно, и в этой пронизанной желтоватым масляным светом темноте усталые лица всех собравшихся выглядели еще более бледными и осунувшимися. Чжоу Мин обессиленно опустился на пол, прислонившись спиной к колонне, Шэн Тао сразу же присела рядом с ним, взволнованно заглядывая в глаза:

— Лаогун, ты ранен. Позволь, я посмотрю…

— Пустяки, — поморщился генерал. Было больно, но он не хотел, чтобы она снова за него боялась. — И ты тоже…

Он прикоснулся к плотно запахнутому воротнику ее ханьфу, под которым скрывалась перевязка, и посмотрел на нее с тревогой. Она опустила взгляд, не зная, что сказать. Солгать не получалось, а о правде он догадывался и сам. Притянув девушку к себе, Чжоу Мин очень осторожно обнял ее, гладя напряженные плечи:

— Прости меня. Я не смог тебя защитить. Я не был рядом, когда это было нужно.

— Ты защитил мою провинцию и честь моей семьи, — тихо возразила Шэн Тао. — Это намного важнее.

— Для меня ничего важнее твоей жизни нет, — прошептал генерал, зарываясь носом в ее мягкие растрепанные волосы, вобравшие в себя горьковатый аромат дыма. — Я отомстил за тебя, моя орхидея. За твоих родителей и за учителя… За моего отца… Я достаточно отомстил.

Он говорил, запинаясь, голос стал странно тихим и глухим, и наконец, прикрыв глаза, Чжоу Мин начал медленно заваливаться вперед. Тревожно ахнув, Шэн Тао подхватила его, и он устроился подбородком на ее плече.

— Тебе нужно перевязать раны. И поесть, — строго заявила она. — Пойдем. Я позабочусь о тебе.

Возразить ему было нечего, и он согласился на ее уговоры отвести его в лечебный павильон и сделать перевязки. Теперь беспокоиться стало не о чем; все встало на свои места, почти все случилось так, как он и планировал… за исключением того, что его жена едва не погибла. И еще того, что предателем оказался его главный стратег, старший советник — и по совместительству родной дядя Шэн Тао и Цзинь Сана. Теперь он понимал, зачем советник так часто играл с ним в вэйци — пытался выяснить и запомнить ход его мыслей на поле игры и на поле боя. Поэтому ему так не везло. Дело было не в его слабости, а в силе того, кто действовал у него за спиной. Это казалось ужасным, ужасным настолько, что хотелось вымыть руки и больше никогда не ворошить эту неприятную историю.