Чтение онлайн

Подхватив его под локоть, она помогла ему подняться, и только тогда он осознал всю свалившуюся на плечи усталость. Страх за своих близких, страх смерти, страх перед провалом отняли не меньше сил, чем само сражение, и он не помнил, как добрался до лечебного павильона; снова смог мыслить ясно, когда супруга с помощью доктора усадила его на мягкую постель, сунула в руки пиалу с горячим, укрепляющим настоем лимонника и солодки, а сама принялась аккуратно разворачивать пояс ханьфу и мягкой льняной тряпицей стирать запекшуюся кровь и серую пыль. Было больно, но он готов был терпеть сколько угодно, только бы все это не оказалось сном, только бы Шэн Тао все так же сидела рядом, только бы чувствовать снова и снова ее теплые ласковые руки и сладкий аромат мяты и сливы.

— Лаогун, я должна тебе кое-что сказать, — начала она неловко, смущаясь и глядя в сторону. На щеках ее вспыхнул легкий румянец, и Чжоу Мин с интересом всмотрелся в ее лицо, пытаясь догадаться, — однако договорить ей не пришлось: отползла в сторону льняная занавеска, и перед ними появился собственной персоной сотник Чэн Бин.

Генерал на мгновение замер, взглянув на него так, будто на землю спустился небожитель. А может быть, так оно и было?.. Он даже протянул руку, намереваясь потрогать друга и убедиться в том, что ему не привиделось, и Чэн Бин, усмехнувшись, сам с силой сжал его пальцы и тряхнул.

— Чжоу Мин, ты только посмотри! — он сиял, как начищенный лян серебра, и, запустив руку за отворот ханьфу, достал странную подвеску на шнурке. На ладонь генералу легла безголовая нефритовая рыбка.

— Рыбка, — сказал Чэн Бин.

— Вижу, что не дракон, — озадаченно ответил генерал.

— Твоя сестра подарила ее мне. Сказала, что на удачу, — сияя, повторил Чэн Бин. — И стрела попала не в меня. А в рыбку. Представляешь? Рыбка сломалась. А я живой. Она так сильно ударила, что я упал. Сначала даже не понял, что произошло…

Он засмеялся и крепко стиснул в объятиях лучшего друга. Чжоу Мин зашипел от боли, однако хлопнул его по спине и освободился из стальной радостной хватки. Шэн Тао посмотрела на молодого сотника с укоризненной улыбкой, и тот смутился.

— Шуан Фан ранен тяжело, но жив, — продолжал светиться счастьем Чэн Бин. — Ему повезло меньше, чем мне. Копье пробило щитки и ударило в грудь, но кто-то успел остановить кровь, и доктор Си говорит, что спасти его можно, хотя и непросто.

Чжоу Мин улыбнулся, кивнув ему с благодарностью, и промолчал о том, что знает про Шуан Фана, и что перевязку сделал он. Не хотелось брать на себя лишних добрых дел — он был обязан Шуан Фану жизнью, особенно помня то, что тогда они еще были в ссоре, и долг перед вторым другом казался несоизмеримым. Ничего… впереди у них длинная жизнь, и он обязательно придумает, как ему этот долг возвращать.

— Иди, — сказал он наконец. — Отдыхай. Мы все это заслужили.

— Ты тоже отдыхай и поправляйся, — эхом откликнулся сотник и ушел, тихо задернув льняной полог.

В лечебном павильоне густо и терпко пахло травами, а над постелью в лунном свете витали пылинки. Пока друзья говорили, Шэн Тао закончила с перевязкой и положила голову на плечо генералу. Он почти сразу почувствовал, как стало намного легче: теплая вода расслабляла все зажатые мышцы и вытягивала боль, прохладная повязка успокаивала и выравнивала внутреннюю энергию. Он взял ее руку в свою, переплетая пальцы замком, и коснулся губами шелковой косынки, прикрывающей волосы:

— Ты хотела что-то мне сказать?

Шэн Тао посмотрела на него снизу вверх. В серебристом полумраке ее темные глаза казались огромными и сверкали необычным, незнакомым блеском, будто в нетерпении.

— Да… я… Лаогун… Чжоу Мин… — путаясь в словах и смущаясь отчего-то, она повертела в пальцах краешек пояса и, придвинувшись к нему совсем близко, прошептала на ухо: — Я пока и сама не верю, но… доктор Си говорит, что к весне у нас… у нас будет маленький.

Чжоу Мин обернулся с изумлением и сжал обе ее руки. Усталая, бледная, но счастливая, Шэн Тао смотрела на его с такой смущенной улыбкой, а глаза ее так сияли, что он и сам невольно улыбнулся и поднес ее хрупкие пальцы к губам, закрыв глаза. Он не знал, что сказать. Удивительная, незнакомая радость разгоралась в груди, и там, где совсем недавно была зияющая пустота, вдруг зажегся огонь — теплый, ласковый и такой живой. Шэн Тао тихо прислонилась щекой к его плечу, и он целовал, целовал, целовал ее ладони, запястья, мягкие шелковистые волосы, щеки, почему-то мокрые от слез, соленые и горячие губы.

Он слишком долго не позволял себе радости. А теперь, когда с плеч свалился тяжелый камень вины перед всеми, кто мог погибнуть в этом сражении, перед всеми, кто пострадал от рук их общих врагов, генерал впервые за долгое время чувствовал себя не просто солдатом, не просто продолжением собственного меча, но человеком, который заслужил у Небес немного земного счастья.

— Сын? — шепотом спросил он, не веря такой радости. — Или дочка?

— Ах ты какой быстрый! Еще неизвестно, — засмеялась жена.

— Нет, ты не подумай, — он смутился, краснея, понял, что мог ненароком ее обидеть. — Я буду рад и сыну, и дочери. Я буду счастлив. Правда…

За бумажным окном светало, и занимался персиковый рассвет. Первые лучи тусклого солнца робко проникли в комнату. В павильоне было тихо, слышалось только сонное дыхание спящих и редкие тихие стоны тех, кто был ранен тяжело. В хрупкой предутренней тишине за льняными занавесками кто-то кашлянул; позволив посетителю войти, генерал и его жена увидели Цзинь Сана — немного встрепанный и раскрасневшийся от быстрого бега, он едва успел отдышаться и остановился перед генералом, крепко сжимая в левой руке императорскую печать.

— Чжоу-гунцзы, я искал вас с Тао Мэй в тронном зале, но мне сказали, что ты ранен, поэтому я пришел сюда. Прости, что потревожил вас, — наследник престола поклонился с подобающим почтением. От волнения и спешки все его красноречие куда-то исчезло. — Я хотел… в общем…

Неожиданно Цзинь Сан опустился на одно колено и, сложив руки ладонь в ладонь, поклонился генералу глубоко и с уважением. Чжоу Мин в недоумении взглянул на золотой перстень с печатью, поднял глаза на него, однако Цзинь Сан был полон решимости.

— Чжоу-гунцзы! Я слишком много сделал ошибок. Бывал слишком наивен, неосторожен, безрассуден. Простота и доброта погубили мою семью, и, каким бы безмерным не было мое уважение к отцу и матушке, я понимаю, что провинции недостоин… В битве на площади был убит генерал Сянь Дэ, командовавший отцовским войском. И я пришел просить тебя, чтобы ты стал генералом не только восточной, но и южной армии. Я хочу пожаловать тебе титул хоу и земли на границе двух провинций, в долине Линь. Согласишься ли ты дать присягу мне и дальше помогать?

— Сан Ди, — генерал положил руку ему на плечо, обратившись тепло и ласково, как к младшему брату. — Тебе всего двадцать три весны. У тебя немного опыта, но все придет со временем. Ты научишься править мудро и справедливо. Укрепишь свою власть в дальних регионах. Жители тебя примут и полюбят. Спасибо тебе за доверие и за такую честь. Но, в свою очередь… я тоже ее недостоин. По моей вине, по моему недосмотру предателем оказался главный военный стратег.

— Пока я буду набираться сил и опыта, провинция снова будет рисковать, — резонно ответил юный наследник. — А сейчас, когда трон такой шаткий и люди требуют силы, защиты и справедливости, им нужен тот, кто может все это дать. Ты сражался за нашу землю, твои солдаты проливали кровь за ее свободу, и ты точно так же, как и я, едва не потерял самое дорогое в этой войне. К тому же, если бы не твой план взять в жены мою сестру и тем самым объединить юг и восток, этой победы бы не случилось. Я благодарен тебе, Чжоу-гунцзы, благодарен за все, что ты уже для нас сделал, поэтому и хотел просить тебя о безмерной услуге. В том, что крысы водятся во дворце, нет твоей вины. Никого надежнее и вернее тебя я не знаю.