Чтение онлайн

— Знаете, вчера ночью меня не покидало до жути странное чувство… Словно древний Бенси и современный порт Банси вдруг наложились друг на друга, сплетаясь воедино.

Клейн уже было собрался пройти мимо, но внезапно его рассудок споткнулся об одно-единственное слово. С окаменевшим лицом он резко переспросил:

— Бенси?

— Ха-ха, ну да, это же старое название. Каких-то три-четыре века назад это местечко величали городком Бенси. А уж потом, из-за искажений в говоре и прочих мелочей, оно плавно превратилось в Банси, — между делом пояснил Элланд.

Услышав это, Клейн почувствовал, как его зрачки сузились в игольное ушко.

Он кристально ясно помнил слова того злого духа из подземных руин Баклунда: если хочешь нащупать ниточку к основателям «Розы Искупления» — тому самому «Королю Ангелов» Медичи и Его кровным потомкам — стоит попытать счастья именно в городке Бенси!

Бенси! Сердце Клейна словно дюйм за дюймом сковывало льдом, а пронизывающий могильный холод зародился в самых костях.

Юноша порывисто обернулся, вперив взгляд в отдаляющийся порт. Перед его мысленным взором вновь, словно наяву, вспыхнули наглухо запертые двери телеграфа и те самые постояльцы ресторана «Лайм», что провожали его безмолвными, ледяными взглядами.

«Если копнуть глубже, то с огромной долей вероятности всплывет „Роза Искупления“, а то и затаившийся „Красный Ангел“… Только что я не раз балансировал на самом краю пропасти, танцуя над бездной… Какое счастье, что мне удалось обуздать порыв и задавить жгучее любопытство к той чертовщине, что творилась в ресторане „Лайм“ и на телеграфе…» — Клейн отвел взгляд, чувствуя, как даже обжигающий зной «Солнечной броши» не спасает от ледяного пота, проступившего на спине.

По сравнению с пришествием «Истинного Творца», эта сокрытая, неразорвавшаяся бомба таила в себе куда более первобытный ужас. Сыщик просто не мог удержаться от мыслей о том, что бы предстало его взору и чем бы всё обернулось, вздумай он тогда вышибить ногой двери телеграфа или забраться внутрь через окно с черного хода.

Воображение услужливо подкидывало один кошмарный, гротескный сценарий за другим, заставляя парня изрядно понервничать.

Вместе с тем юноша твердо решил: чуть погодя он непременно приготовит святую солнечную воду и раздаст её всем пассажирам, кто вчера имел неосторожность отведать угощений в порту Банси, дабы выжечь любую возможную скверну под корень.

— Что стряслось? — Элланд, уловив перемену в настроении Германа Воробья, подал голос.

— Навеяло воспоминания о былом, — Клейн, пустив в ход таланты «Клоуна», сохранил на лице безупречную невозмутимость. В душе же он лишь истово радовался, что минувшей ночью благоразумно не полез на рожон, и теперь они благополучно покидают порт Банси.

Что же касалось таящихся здесь секретов «Розы Искупления» и «Короля Ангелов», у него созрела лишь одна-единственная мысль:

Немедленно донести властям!

А как иначе? Не дожидаться же, пока эти сектанты с шиком отпразднуют наступление тысяча триста пятьдесят первого года?

Выбери он путь молчания — в надежде вернуться сюда за кушем, когда сам вознесется в высшие эшелоны и обретет достаточную мощь — последствия могли оказаться катастрофическими. Случись за это время беда, детонируй эта бомба раньше срока, или же уцелевшие еретики продолжат губить невинных путешественников одного за другим — Клейн бы попросту сгрыз себя заживо. Невыносимый груз вины мертвым грузом лег бы на его душу, а с таким камнем на шее и до срыва в бездну безумия рукой подать.

Разумеется, сливать информацию тоже нужно с умом. Клейн был далеко не дурак, чтобы рубить с плеча, выкладывая всё Элланду в лоб или строча анонимки Церкви Повелителя Бурь. Подобная самодеятельность навлекла бы на его голову лавину хлопот. Во-первых, казенные ищейки мигом бы взяли фигуру Германа Воробья в жесткую разработку, и при дотошном расследовании многие его секреты неизбежно вылезли бы наружу. А во-вторых, этот шаг грозил засветить его нынешнюю личину перед «Розой Искупления», тем самым натравив на него самого «Короля Ангелов»!

План Клейна отличался изяществом: на грядущем собрании Клуба Таро он устами «Мира» вскользь упомянет о чертовщине в порту Банси. Затем «Шут» с присущей ему небрежной легкостью выведет на свет божий «Розу Искупления» и «Короля Ангелов». А уж «Повешенный», будучи агентом Церкви Бури, сам смекнет, что с этим делать.

Для моряка это станет превосходным шансом выслужиться!

Что же до той самой крови прямых потомков семьи Медичи, об этом сыщик даже не помышлял. В конце концов, ни он, ни мисс Шарон совершенно не горели желанием вытаскивать того злого духа из подземных руин.

Видя, что Герман Воробей явно не настроен бередить былые раны, Элланд тихонько усмехнулся. Выудив из кармана небольшой черный деревянный коробок, капитан небрежно бросил его парню.

Клейн ловко поймал вещицу на лету, устремив на собеседника вопросительный взгляд.

— Плавательный пузырь рыболюда. Отличная основа для создания артефактов, в море — штука воистину незаменимая.

«Потусторонний материал с рыболюда… Стоит никак не меньше полутора сотен фунтов… А капитан-то не скупится…» — пораженный такой щедростью, Клейн едва не забыл, как на его месте должен был отреагировать отбитый авантюрист.

Хвала небесам, актерского мастерства ему было не занимать. Молниеносно нацепив на лицо суровую, ледяную маску, он отчеканил:

— Я спасал тебя вовсе не ради звонкой монеты.

Элланд в ответ лишь расхохотался:

— А я вручаю тебе эту вещицу вовсе не в качестве платы за спасение.

— Мы ведь теперь можем считать друг друга друзьями, не так ли? А заметить, что у боевого товарища недостает столь полезного инструмента, и подсобить ему — дело чести и вполне естественный порыв.

«Звучит донельзя логично, тут и не поспоришь…» — сжимая в руке черный коробок, Клейн выдержал несколько секунд тяжелого молчания и, наконец, скупо кивнул.

Прикрыв рот ладонью, Элланд зевнул и, сдернув с головы капитанскую треуголку, произнес:

— Пойду-ка вздремну. Увидимся за обедом.

Вежливо взмахнув на прощание рукой, Клейн в сопровождении Даница проследовал прямиком к двери триста двенадцатой каюты.

Еще издали он приметил Донну и Дентона: брат с сестрой поднялись ни свет ни заря и теперь покорно дожидались его в коридоре.