Чтение онлайн

И всё равно, сколько раз уже видел как работает подъемный механизм, сколько раз проходил мимо этой решетки, но душа поет каждый раз будто увидел их впервые. Из всего, что я строил за последние месяцы, ворота ведут себя приличнее всего, не скрипят и даже ролики пока не заедают.

Хорг все еще торчал наверху, привалившись к парапету и скрестив руки на груди, по его лицу не поймешь, то ли злится, то ли просто решил прикорнуть посреди рабочего дня и его разбудили.

— Чего за стену полез? — буркнул он вниз. — Герой нашелся.

— Мужик в ров свалился, головой об камень приложился. Не бросать же его там. — развел я руками. — Да и твари далеко пока вроде бы, бежать нет смысла…

Хорг хмыкнул, но ничего не добавил, и по этому хмыку я понял, что он не одобряет, но и ругать не будет. Такой у него способ выражать умеренное недовольство, которое не переросло в полноценное.

Двинулся к лазарету, потому что надо убедиться, что мужика приняли, да и вообще оценить обстановку. И обстановка, если по-честному, напоминала что угодно, кроме порядка.

У входа в лазарет толпилось человек пятнадцать, некоторые держались за руки и ноги, некоторые просто стояли с бледными перепуганными лицами, а изнутри доносился голос Эдвина, и голос этот я бы описал одним коротким словом, не вошедшим ни в один словарь приличных людей.

— Вы чего бегаете как полоумные, дегенераты вы доморощенные! А ну успокоились, дебилы!

Причем орал он не так, как обычно. Обычный Эдвин ворчит с издевательской ленцой, цедит оскорбления так смачно, что обижаться даже не хочется, ему явно нравится сам процесс. Но сейчас в его голосе не было ни грамма иронии, чистая злость, без примесей и разбавителей, и от этого людям у входа становилось еще страшнее, потому что если даже Эдвин перестал шутить, значит дело и впрямь плохо.

— Но там… — попытался вставить кто-то из толпы, заикаясь и тыча пальцем в небо. — Там шакалы летят…

— Какие к хренам шакалы?! — взревел Эдвин, и стены лазарета, кажется, вздрогнули, хотя это мог быть и я. — Я не вижу никаких шакалов! Я вижу стадо полоумных ссыкливых дурканов, вот что я вижу!

Бедолага втянул голову в плечи и попятился, наступив на ногу стоящему сзади, тот охнул и толкнул его обратно, и на секунду у входа образовалась давка из трех человек, каждый из которых пытался одновременно попасть внутрь и сбежать подальше.

Эдвин при этом даже не прервался, продолжал полоскать всех подряд такими выражениями, что у меня расширился словарный запас сразу на несколько пунктов, хотя я и раньше считал его вполне достаточным. На стройке работаю, как-никак, но оказалось, что у медицины тоже с воображением всё очень даже в порядке.

И при всем этом руки старика работали не останавливаясь. Одной перематывал повязку на чьем-то предплечье, второй доставал из мешочка на поясе щепотку тертого корня, и каждое движение было точным и выверенным. Рот орет, а пальцы лечат, и одно другому нисколько не мешает, видимо, за десятилетия практики Эдвин довел это до уровня рефлекса.

Лазарет был набит людьми под потолок. Внутри на койках лежали пятеро или шестеро, кто-то сидел на полу, привалившись к стене, и у большинства травмы выглядели не боевыми, а бытовыми, полученными при паническом бегстве, ободранные колени да рассеченные лбы, и мужик с разбитой голенью, который угодил в нашу ловушку, лежал в углу и старался не привлекать к себе внимания.

Его, судя по количеству повязок, оставили полежать подольше, и правильно, потому что колья в лунке заточены на совесть, такие царапины за минуту не перевяжешь.

Остальных Эдвин выпроваживал быстро, перемотал, усадил ненадолго под бревно, где пыльца гнубискуса делает свое дело, и на выход. Конвейер, если задуматься, только вместо изделий из цеха выходят перебинтованные деревенские, пережившие одновременно нападение летучих тварей и ураган Эдвинова красноречия, причем второе оставило куда более глубокие следы.

Убедился, что мужик из рва попал в надежные, пусть и ругающиеся руки, и выбрался наружу.

На стенах творилось примерно то, чего я и ожидал, только чуть хуже. Народу наверху набилось столько, что перемещаться по площадке между башнями можно было исключительно протискиваясь бочком и наступая кому-нибудь на ноги. Мужики толпились у парапета, пялились в сторону леса, откуда приближались точки, и при этом половина понятия не имела, где получать оружие и куда вставать.

Кто-то вел себя грамотно, стражники заняли позиции, расчеты баллист готовили орудия к стрельбе, и даже несколько ополченцев стояли на своих местах с копьями и щитами, потому что успели пройти тренировки и получили конкретные указания. А вот остальные метались по площадке из стороны в сторону и пользы от них не было никакой.

Гундар стоял на перемычке между башнями и раздавал приказы, от которых привычно вздрагивали даже те, кто слышал его каждый день.

— Второй десяток, на южную стену! Копья раздает Малг у западной вышки, и ни один идиот чтоб без оружия наверху не стоял! Ты! Да, ты, куда побежал?! А ну вернулся и встал на позицию!

Он успевал одновременно раздавать приказы и хватать за шиворот паникеров, и все это без суеты и без единого лишнего движения. Гундар на своем месте, и место это он знает лучше, чем кто-либо в деревне.

Вот только я на своем месте не стоял, потому что места у меня попросту не было. Тренировки для ополченцев проходили последние недели, и по их итогам людей расставляли по позициям заранее, чтобы в случае тревоги каждый знал, куда бежать и что делать.

Но я на этих тренировках занимался постольку-поскольку, да и тренировался совсем мало. То баллисты строил, то ловушки придумывал, а занимался по часу в день. И в итоге получилось забавно: всё для обороны подготовил, а сам остался без определенной роли в ней.

Встал бы за баллисту, все-таки я их проектировал и знаю лучше остальных, но все расчеты укомплектованы и пристреляны. На каждой из двух башен по одной баллисте, плюс три штуки на вагонетках вдоль стены, и около каждой уже стоят люди, которые заряжают и ждут команды. Всего пять орудий, а должно было быть минимум восемь, но график решил по-своему, и Ольд при всем своем мастерстве не умеет делать баллисты из воздуха и ругательств. Хотя ругательств у него хватило бы на двадцать штук, а вот времени не хватило.

— Больд! А ну бегом сюда, придурок! — рыкнул кто-то со стены, и я обернулся на голос.

Забрался на стену, глянул вниз, и не поверил своим глазам. Там, на поле ловушек, метрах в ста от укреплений, Больд как ни в чем не бывало продолжал тыкать свой пробойник в землю. Вокруг него ни души, работяги давно убежали, побросав все на земле, а здоровяк совершенно невозмутимо вгонял инструмент в грунт, вынимал, делал шаг и вгонял снова.

— Минутку, еще пять дырочек! — донеслось снизу. — Да и чего мне этих мух бояться, они ж добрые! — Больд махнул рукой в сторону приближающихся точек над лесом и ткнул пробойник в очередную лунку, не проявляя ни малейшего беспокойства.