Чтение онлайн

Инголира девушки не любили за уродство на лице. Но это не делало его менее привлекательным для невест. Они исходили из меркантильных интересов и не теряли надежды получить в мужья герцога, между собой в будуарах обсуждая, какой он «отвратительный урод». Истед знал об этом. Поначалу он надеялся, что кого-то из них привлечёт не его титул, а он сам. Почему-то вопрос внешности для эльфа оставался самым болезненным из всех. Он долго искал способы снять проклятие окончательно и посещал дополнительные занятия по искусству проклятий только по этой причине. Но чем больше проходило времени, тем больше Инголир утрачивал надежду на полное исцеление. Я видел, какие в нём происходят трансформации. Из жизнерадостного реалиста, который пережил смерть семьи и не сдался под ударами судьбы, он становился замкнутым и едким циником.

Так вышло, что эльф унаследовал ментальные способности своих родителей и при прикосновении к коже мог считывать некоторые мысли и эмоции. По его лицу можно было лишь догадываться, что ему приходилось узнавать о себе при прикосновении к очередной «невесте». От того он постепенно ожесточался.

За внешнюю фальшь и внутреннее отвращение к своей персоне он ненавидел женщин и не ожидал от них ничего хорошего. Прекрасный друг и хороший перспективный маг вёл себя с противоположным полом как последний мерзавец.

Будучи ментальным магом, он отлично умел находить болевые точки и мастерски манипулировать чувствами. Лицемерных юных аристократок он не щадил, унижая словами и выставляя на посмешище, если они ему надоедали. Остальных женщин, вне зависимости от статуса и сословия, считал, что можно просто купить. Вопрос заключался только в цене.

Чтобы потерять интерес для свах, эльф нарочито публично устраивал в своём имении увеселительные вечера для мужского общества, что зачастую переходили все правила приличий. Экзотические танцовщицы и девушки необычных рас, певицы и актрисы были вхожи в столичное имение Истеда без специального приглашения. Необычные представления, игры в карты, охоты, гонки на животных - это те развлечения, что он обычно предпочитал. Подобные мероприятия привлекали не только молодежь, а и почтенных мужей и отцов.

Особое удовольствие доставляло Инголиру читать в газетах, как тот или иной глава дома, уважаемый лорд и отец семейства, был замечен в его особняке в обществе очередной «талантливой во всех смыслах» леди «с сомнительной репутацией». Журналисты всегда находили в его доме тему для статей и очерков. А в обществе почтенные леди устраивали очередной скандал по этому поводу.

Свахи и будущие тёщи пытались вести против него свою войну. Писали жалобы королю. Подавали прошения храмовникам воззвать «высокого лорда» к морали. Составляли кляузы ночной страже на «сомнительные развлечения» во дворце аристократа. Но Истед не нарушал законов королевства, а усовестить его ни у кого не получалось. Даже его преемственное назначение на должность Главного инквизитора и судьи не могло помешать распутному поведению. Король же не слушал жалобщиц. Храмовники хоть и порицали его поведение, но не имели никакого влияния на герцога. А мужчины продолжали тайком посещать его дом и наслаждаться развлечениями, на публике порицая эльфа.

Меня Инголир частично опекал и оберегал от ошибок, раскрывая глаза на обожательниц. Именно поэтому мои первые годы учебы прошли свободно и беззаботно в увеселениях и развлечениях. Эльф был хорошим другом и не назойливым товарищем. Нам обоим было что перенять и чему поучиться друг у друга.

Так несколько раз за лето он проходил со мной военную практику на флоте, куда потом пошёл служить на два года под руководством адмирала Миарани. Это я его познакомил близко с маркизом, с которым Инголир потом участвовал в сражениях у островов Ришар, где погиб адмирал, а эльф едва остался жив. Истед помог мне во время обучения не стать угрюмым некромантом, снимая моральное и эмоциональное напряжение от кровавых ритуалов и жертвоприношений с помощью своих ментальных способностей, и поддерживал после смерти отца. Я многим ему был обязан, как и он мне.

Сейчас же я был склонен думать, что его мизогиния[1] становится проблемой в нашей дружбе. Когда я понял, что Инголир не объяснил причин перемены партнеров в танце приветствия Лейяне, и почему мне придется всё же танцевать с Патрисией, а потом сопровождать её, я сильно разозлился.

– Инголир, почему ты не объяснил всё Лее, как я тебя просил? – прямо задал вопрос, хотя об ответе на него уже догадывался.

– Корин, я посчитал, что это может обождать, - виноватым голосом ответил друг. – К тому же она не захотела меня слушать…

Ага, всё же вину свою он осознаёт, раз в голосе присутствуют покаянные нотки.

Эльф не раз задевал Лею. Конечно, я знал, что Инголир так разговаривает почти со всеми женщинами, но Лею он пытался уязвить ещё и из-за того, что она привлекла моё внимание. Недоверие к женщинам распространилось и на нее. Исключения Истед делал только для любовниц, которых интересовали всегда только деньги, и преступниц. Вот с последними разговаривал почти нежно. Странные, на мой взгляд, приоритеты, но таковы были факты.

И я даже подумать не мог, что когда-нибудь мезогиния Инголира обернется проблемой. Не придавал особого значения их взаимной неприязни, так как словестные дуэли меня забавляли и выглядели дурачеством со стороны Истеда и Леи.

Я резко остановился и развернулся к другу.

– Знаешь, Инголир, мне тоже теперь не хочется с тобой общаться. Ограничимся пока деловыми отношениями. В твоих развлечениях я больше не участвую, у меня другие теперь заботы.

На лице друга появилось удивленное выражение.

– Да ладно тебе, Корин! Не хочешь ли ты сказать, что причиной нашей размолвки стала женщина?.. То есть девушка?

– Не просто девушка, а моя невеста, которая разорвала помолвку, - напомнил я. – Неужели в тот раз, когда получил от меня по лицу, это было не ясно? Сказал же, что не позволю обижать и унижать своих родных.

– Я думал, это так… для вида… - почесал эльф затылок. – Ну, чтоб дамы тебя не донимали из-за меня своими жалобами.

Ясно, Инголир не воспринял серьезно мои чувства к Лее.

– Ты ошибся, Инголир. Я никогда так не поступал, и мои слова были серьёзны. Ваши пикировки с Леей, конечно, были очаровательны и весьма забавны. Но то, что она из-за этого не стала тебя слушать, обернулось серьёзными последствиями для меня, неё и королевства в целом.

Развернувшись, я уже собрался идти дальше, когда услышал в спину:

– И оно того стоит? Ты хоть спал с ней? – от вопроса застыл на месте. – Хотя чего я спрашиваю? Иначе бы она от тебя не отлипла просто так…

Вот сейчас очень хотелось друга ударить или придушить по-настоящему. Убить своими руками и в это время смотреть ему в лицо. Картина так чётко стала перед глазами, что тьма отозвалась сама, и я почувствовал, как она потянулась к светлому эльфу, предвкушая пир.

Замигали красным артефакты на стенах, и придворные стали к нам оборачиваться, пытаясь понять, что происходит. Светлой, голубоватой вспышкой мелькнуло атакующее заклинание. Подобрались стражники лейб-гвардии дежурящие в галерее и замерли не решаясь вмешиваться.

Когда я обернулся, кокон из тьмы уже обвил всего эльфа, окутав смерчем в удушающем захвате. Как же хотелось позволить магии закончить начатое. Тёмный внутри нашептывал мне снова, и его голос становился всё сильней, заслоняя мой собственный разум. Артефакт событий явил мне картину, где Инголир тлеет и на глазах рассыпается в прах. Это помогло снизить уровень злости. Его смерть, что наступит, если я отпущу контроль над магией, помогла понять, насколько я на грани, и что этого не следует всё же делать.