Чтение онлайн

– Тётя Августа, я сказал вам правду! И не делал того, в чём вы меня подозреваете и обвиняете. Мне пришлось уделить время Патрисии, так как это было необходимо для дела. Герцог Истед должен был предупредить Лею об этом… но она не стала слушать.

– Ты считаешь, что это оправдывает тебя? – задала тётка вопрос.

– Конечно же, нет, - признал я.

– Ты совсем как… - губы королевы дрогнули от эмоций, - Как твой дядя! Он тоже считал, что ради высших королевских целей можно в чём-то пренебречь чувствами других. Это ошибка!

Я видел, насколько расстроена тётя. Если старшая сестра эмоции выплескивала в гневе, то младшая была более ранима и просто тихо плакала. Слышал, что женщины в «положении» более эмоциональны, но тут, похоже, дело было ещё и в прошлом.

Тётя заменила мне мать, когда той не стало, и я неплохо её знал. Она действительно переживала обо мне.

Опустившись на колени рядом, я обнял тонкий стан. Хоть мне и не положено было проявлять таким образом эмоции по отношению к монаршей особе, для меня это была прежде всего почти матушка.

– Тётя, я всё исправлю, - пообещал ей тихо.

Маленькая ладошка опустилась мне на голову, и почти невесомая рука стала гладить, жалея и утешая.

– Как же так? – риторически спросила она меня. – Я же всю жизнь пыталась тебе объяснить, что нет никого важнее, чем любимые люди. Не совершай наших ошибок, Корин…

Отец воспитывал меня весьма жёстко. Смысл девиза нашего дома «Неподвижен в подвижном» я понял ещё в восемь лет, когда потерял мать. Отец горевал, но никому не показал своей боли. Не дал себе ни дня, чтобы оплакать потерю женщины, что любил. Он оставался таким же твёрдым и несокрушимым и в день всеобщего траура и похорон. Таким он хотел видеть и меня.

С четырёх лет у меня были учителя и обязательные тренировки. Он контролировал моё воспитание и обучение, вмешиваясь сам по минимуму. Порой мне приходилось очень трудно, но герцог вбил в меня понятие ответственности и долга. Внушил, что я всегда должен быть сильным, умным и расчётливым.

Я не жаловался, пытался соответствовать, старался и хотел быть похожим на него. Отец был правой рукой брата-короля, его мечом и опорой, тем, кого боялись порой больше, чем дядю. Казнь королевы он совершил сам, не дрогнув и не усомнившись.

Я понимал, почему он не позволяет себе проявлять чувств даже с близкими людьми. Но порой мне это казалось неправильным. Любовь и ласку я получал от своей тёти, что была мне сначала няней, а потом стала почти матерью. Даже родная мать не уделяла мне столько внимания и заботы, как она. Тетя Мишель лечила мне ссадины и синяки после тренировок. Находила слова, чтобы подбодрить, когда я терял уверенность в себе. Успокаивала, когда было страшно и кошмары дворцового переворота преследовали в детстве по ночам. Смешила, когда хотелось плакать, но было нельзя. Подсовывала сладости, когда был наказан, чтобы утешить. И всё это делала тайком, ибо герцог Тенебрей не приветствовал чересчур мягкого отношения к своему наследнику.

Если отцу я был благодарен за воспитание и характер, то тёте – за тепло и ласку. Именно благодаря ей я понял, что женщина может наполнить твою жизнь светом в беспросветную темень и согреть теплом, когда холодно.

Герцогиня Мариэн была другой - сдержанной, величественной, такой же отчужденной, как отец. Они были под стать друг другу – идеальной герцогской четой. Она была настоящей герцогиней - всегда немного снисходительной, но твёрдой в решениях и во всех остальных вопросах. Мама сама учила меня истории и этикету, прививала традиции и уважение к старшим. Праздники в герцогстве в её правление всегда проходили памятно и в особой атмосфере. Она умела создавать впечатление и эмоции. И любила меня по-своему, проявляя свою любовь в создании комфорта и уюта.

И все же больше я всегда любил тётю. Отца уважал, гордился и признавал его опыт и ум. Воспоминания о матери почти стерлись, оставшись нечёткими и весьма прохладными. А вот кого действительно любил, боялся обидеть и разочаровать, так это тётю Мишель.

– Простите меня, тётушка, - искренне желая, чтобы королева перестала плакать, попросил я.

– Я не могу поверить, что ты так поступил, Корин… Мне до сих пор кажется, что это какой-то оговор! Ошибка… Скажи, что это всё не правда! Что это просто очередная ваша уловка и интрига, согласованная с Леей. Я не хочу, чтобы дочь Эмили страдала так же, как я когда-то… Мне кажется, она достойная девушка и не заслуживает такого.

Она была права. Вспышкой в сознании прокатилась злость на старого друга, который убедил меня затеять эту игру. Но я подавил в себе это чувство. То, что Инголир предложил, я принял и согласился. Поддался моментному порыву быстро всё решить и расположить к разговору маркиза Арин-Канн. Хитрый лорд не подпускал к себе близко, а другой возможности «прощупать» его у меня до этого не представлялось. Нужно было не поддаваться уговорам, найти другой способ всё узнать. Но время шло, а мы не сдвигались в этом вопросе ни на шаг. Сейчас у меня был слепок его ауры и возможность установить слежку и проникнуть в особняк. Но какой ценой!

– Тётя, я всё непременно верну на круги своя, - снова пообещал я. – Свадьба будет, как и планировалось. Я обещаю!

Рядом шумно выдохнула леди Миарани. И я робко поднял голову, чтобы посмотреть королеве в глаза.

С тётками мне пришлось остаться, пока окончательно не успокоил их и не убедил в своих словах.

[1] Обсидиан — природное вулканическое стекло, эффузивная (магматическая) горная порода, образующаяся в результате быстрого охлаждения лавы (расплавленных горных пород).

Отправив Рифа в свой дворец с поручением для слуг собрать мои вещи и отправить в гарнизон Сарнгейта, отдав распоряжение самому оборотню найти кое-какие нужные мне предметы и подробно пояснив, что и где находится, я направился снова вниз.

Инголир поджидал меня в галерее колоннады. Настроение после разговора с тётушками у меня было в отрицательном полюсе, и встреча с другом его не улучшила.

– Я тебя искал, - сообщил он мне. – Почему ты не сказал, куда пропал? Сенье тоже не захотел сообщать о твоём месте положения.

Пристроившись ко мне в шаг, эльф пошел рядом.

– Не сказал, потому что я так попросил.

Истед промолчал, он явно ощущал моё негативное настроение, а в сообразительности ему было не отказать.

– Максимилиан Кляйн ждёт нас в моём кабинете. Нужно решить вопрос со слежкой за лордом Арин-Канном.

Это оставалось последним вопросом, который я должен был решить до практики.

– Ты что, злишься на меня? – задал вопрос Инголир, пока мы спускались по лестнице.

С Истедом я дружил давно. Когда я впервые поступил учиться в столичную академию магии, он уже был на третьем курсе. До этого мы встречались во дворце и на официальных приёмах и балах, которые обязаны были посещать хоть изредка все неженатые мужчины. Сдружились на почве того, что оба имели высокий аристократический статус и были под прицелом у искательниц женихов.