Чтение онлайн

Она поверила. Ее магическая связь не соврала ни на йоту. Его сердце билось спокойно. Его глаза лучились любовью, чистой, как утренняя звезда.

— Я не отпущу тебя, — сказал он, прижимая ее к себе. — Ты моя.

— Я и не хочу уходить, — она обняла его в ответ.

Солнце поднялось выше, залив бесстыдным светом их наготу. Даркейн вдруг чуть отстранился и сказал в ее волосы:

— Выходи за меня.

Ария замерла. Мир перестал вращаться.

— Что?

— Стань моей женой перед людьми и законом. Я устрою такую свадьбу, что небеса треснут. Стань моей королевой. Я спрашиваю не потому, что так надо для легитимизации наследника. Я спрашиваю тебя. Выйдешь за меня?

— Ты приказываешь? — спросила она, кокетливо прищурившись, хотя слезы счастья уже текли по щекам.

— Я прошу, — он взял ее руку и поцеловал безымянный палец. — Твое «да» или «нет» — единственное, что имеет значение.

— Тогда да, — она улыбнулась. — Да, Даркейн. Я выйду за тебя.

Он обнял ее так крепко, что затрещали кости, и расхохотался. Смех, по-настоящему счастливый, гулкий, разлился по спальне, выплеснулся в коридоры и заставил стражников за дверью удивленно переглянуться. Темный король смеялся от счастья, и впервые за тысячу лет этот смех не был пропитан безумием. Он был пропитан ею. Им. Их общим «навсегда».

Год прошел не просто чередой дней — он прошел революцией в сердце, переворотом в душе, перерождением самого воздуха, которым она дышала. Дворец, который когда-то давил на грудь гранитной плитой, теперь казался живым. Камни стен, веками хранившие холод и страх, пропитались ее теплом и больше не пугали гулким эхом шагов. Теперь это эхо смешивалось со звонким детским смехом, разносящимся по коридорам, словно солнечные зайчики.

Ария стояла босиком на прохладном мраморе балкона в своих покоях. Тех самых, откуда однажды, в прошлой жизни, она пыталась сбежать, цепляясь пальцами за острые края карниза и проклиная свою судьбу. Сейчас она вдыхала утренний воздух, и он казался сладким, как первый глоток воды после долгой жажды.

Сад внизу утопал в цвету. Море темно-красных, почти черных в тени, роз волновалось под ветром. Тех самых, что Даркейн присылал ей каждое утро, словно безмолвное извинение или немой крик о любви, которую он тогда не умел выразить словами. Цветы больше не были вестниками одержимости. За ними ухаживали садовники, подстригая кусты и подвязывая тяжелые бутоны, но Ария знала: за ней, как и за этими розами, теперь следит другая магия. Не та, что душила стальным ошейником собственничества в их первую ночь, не та, что привязывала ее к этой спальне невидимыми цепями. Другая. Мягкая, как кашемировое одеяло, теплая, как его руки, обнимающие ее по ночам.

На руках у нее, причмокивая во сне, спал Дариан. Маленький темноволосый мальчик с огромными, доставшимися от матери глазами цвета грозового неба и отцовским упрямством, которое угадывалось уже сейчас в том, как он сжимал крошечные кулачки. Три месяца назад он ворвался в этот мир с криком, перекрывающим раскаты грома. Ария помнила ту ночь в мельчайших деталях. Помнила боль, которая разрывала тело пополам, помнила запах крови и трав, помнила, как магия Даркейна, обычно разрушительная, окутала ее анестезирующим коконом.

Но ярче всего она помнила его лицо. Даркейн, Темный Король, Властелин Пепла, не знавший страха и жалости, держал на руках орущий комочек жизни и смотрел на него так, будто впервые увидел звезды. В его алых глазах, раньше напоминавших застывшую лаву, стояли слезы. Он моргал, отгоняя их, боясь уронить хоть каплю на сына. И в этот момент Ария поняла окончательно: это не смирение, это не плен. Это любовь.

Она улыбнулась своему отражению в высоком окне. В этом отражении больше не было испуганной девочки, которую раздели догола в тронном зале на потеху грубой страже. Теперь там стояла женщина с гордой осанкой. Ее тело, выносившее и родившее будущего короля, стало мягче, округлее. Вторая беременность уже давала о себе знать легкой утренней тошнотой и едва заметной припухлостью внизу живота, который пока умело скрывали складки свободного платья. Грудь налилась, бедра стали женственнее, и Даркейн, когда видел ее обнаженной по вечерам, замирал в дверях. Он смотрел на нее с такой жадной, граничащей с болью нежностью, что у Арии перехватывало дыхание, и все обиды прошлого рассыпались в пыль.

Он тоже изменился. Необратимо. Тот самый Темный Король, чье имя шептали с ужасом на трех континентах, теперь каждое утро завтракал, усадив сына на колени. Он, разбивавший армии щелчком пальцев, катал Дариана на плечах по бесконечным лабиринтам дворца, и малыш заливался смехом, пуская слюни отцу на макушку. Даркейн собственноручно мастерил для него деревянные игрушки, вырезая фигурки зверей магией, но полируя их обычным наждаком, чтобы чувствовать текстуру дерева. На советах он все еще был опасен для врагов, его голос все так же резал сталью, а решения были беспощадны. Но для нее, для Арии, он стал скалой. Тем, кто держал мир, когда он валился с ног.

— Ты не спишь, — раздался низкий, хрипловатый со сна голос за спиной.

Ария вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась, узнав эти интонации.

Она обернулась. Даркейн стоял в проеме балконной двери, прислонившись плечом к косяку. Одетый лишь в расстегнутую до пояса белую рубашку и свободные домашние штаны, он был босиком, и его темные волосы, обычно уложенные назад, сейчас торчали в разные стороны после сна. Глаза его, горящие фирменным алым пламенем, сейчас не излучали холодную мощь. В них плескалось тепло, смешанное с утренней полудрёмой и бесконечным обожанием.

— Уже утро, — тихо ответила Ария, чтобы не разбудить ребенка. — Кто-то же должен встретить этот рассвет. Дворец спит, даже стража зевает на постах.

— Этот кто-то — точно не ты, — он бесшумно, словно хищник, подкрался к ней, шагая по ледяному мрамору, и обнял со спины. Его руки сомкнулись на ее талии, а тяжелый подбородок лег на ее плечо. Она почувствовала его запах — сандал, мускус и что-то древесное, такое родное и успокаивающее. — Ты должна спать. Врачи сказали, тебе нужен отдых. Ты и так мало спишь из-за Дариана.

— А врачи сказали, что мне можно делать всё, что я захочу, — Ария чуть откинулась назад, прижимаясь спиной к его твердой груди, чувствуя жар его тела сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Его руки скользнули ниже, накрывая ее живот. Туда, где сейчас, свернувшись калачиком в уютной темноте, росла их вторая жизнь.

— Ты всегда делаешь, что захочешь, — он усмехнулся, и она спиной почувствовала вибрацию его смеха. Он коснулся губами ее виска. — Это сводило меня с ума. Бесило до трясучки. И чертовски привлекало.

— А сейчас? — она повернула голову, заглядывая снизу вверх в его глаза, ловя малейшие изменения в рисунке его радужки.

— Сейчас — тоже, — он поймал момент и перехватил ее губы в коротком, но чувственном поцелуе. Его язык скользнул по ее нижней губе, напоминая о ночи. — Только теперь я знаю разницу. Это не бесит. Это… радует. Радует, что я не сломал тебя тогда. Что ты не сломалась сама. Что ты осталась собой — дерзкой, невыносимой, смелой.

— А ты? — Ария высвободила одну руку и коснулась его колючей от утренней щетины щеки. — Ты остался собой? Или только я здесь главная невыносимая?