Чтение онлайн

Выбравшись на чистый камень, он быстро скинул с себя сапоги, бросил их тут же, прошел несколько шагов, покачнулся, оперся плечом о стену, и его начало тошнить головастиками лягушек. Они тут же засыхали от испарений. Шэнь Чаган не мог даже лицо вытереть: руки были грязными. Нетвердыми шагами он двинулся к выходу. Бусина вела себя спокойно, не опаляла и не разъедала ему руки, но он чувствовал, что она настоящая.

Джинхэй Пинг, стареющий глава клана, отправился на прогулку по резиденции, чтобы проверить, чем заняты люди, особенно сыновья.

Старший в главном зале разговаривал с молодыми адептами. По плану они давно должны были уже перейти на силовые тренировки, но двор с тренировочными манекенами пустовал. Глава решил, что обсудит это с сыном потом, а пока не будет мешать и разрушать его авторитет перед учениками.

Младший сын беседовал со своей женой, а отца вежливо, но настойчиво выгнал, пока не начались снова разговоры о том, что два старших наследника лоботрясы, махнувшие рукой на будущее клана, и вся надежда только на младшего и его молодую супругу, и пора им уже подарить клану следующего наследника. Противоречить отцу было нельзя, младший Джинхэй был послушным сыном и первое время выслушивал, краснел. Потом стал возражать, заверять в своей готовности и преданности клану, а затем понял, что все разговоры с отцом теперь будут об этом, и применил хитрую тактику: «Да как же я заведу наследника, если отец все время рядом». Джинхэй Пингу приходилось оставлять сына в покое после этой фразы. Он подозревал, что сын стеснялся супруги, но старался не показывать этого отцу. А увидеть, что у клана есть будущее, Джинхэй Пингу хотелось уже сейчас.

Свою супругу он нашел в ее комнате, она вместе со служанками составляла ароматные саше. При виде главы клана те поспешили удалиться, а жена отложила свое занятие, чтобы сделать мужу чай. Супруга Джинхэй Пинга, Джинхэй Айминг, была младше него на пятнадцать лет, но выглядела еще моложе. Казалось, лет в сорок она перестала стареть. Миниатюрная, тихая и покладистая, какой в его понимании и положено быть жене. Она быстро и в то же время без видимой спешки накрыла чайный столик и спросила:

– Как дети?

Джинхэй Пинг надулся и начал сразу с жалобы:

– Ниазу снова куда-то пропал… Это Вэйшенг его приучил. Я так и знал, сам вернулся, а брат все бегает. Клан ему как неродной… И не говорит никому ничего. Куда вот он пропал? Что мне делать, если он ребенка в дом притащит? Или, того хуже, вырастет этот ребенок и начнет с остальными воевать. Безродный… Хотя в семье никакого нет, а давно пора. Вэйшенг совсем не слушается. Жениться не хочет. Обзавелся бы другой женой да ждал бы сбежавшую. Куда она денется? Ее ни в один нормальный клан больше не примут. Да и я не приму, так и знай.

– Я пыталась поговорить с Ниазу, – продолжила супруга, наливая кипяток в гайвань. Залила листья чая и закрыла крышкой, чтобы настоялись. – Я не думаю, что он ищет женщин. Служанки бы сплетничали, но даже они не знают, куда он уезжает. Я больше боюсь, что он свяжется с бандитами, а не с женщиной.

Она налила из гайвани в чашку, муж быстро выпил, не вдохнув аромата чая.

– Да, лучше уж правда бы с женщиной связался… Впрочем, от нынешних женщин иногда больше бед, чем от бандитов. Что, если он в старшего пошел и выбрал себе тоже неподходящую? Иначе давно бы нам показал. Его нет уже четыре дня. В прошлый раз он пропал на неделю! Постоянно какие-то отлучки, словно задумал что-то, скрыв от меня. Я что, не указ больше в этой семье?

– Просто такой возраст, – постаралась успокоить Айминг. – Как видите, мальчики бегают, но все равно поступают так, как велит отец. Вэйшенг тоже рано или поздно сделает так, как вы говорите. Он ведь вернулся в резиденцию.

– Не знаю, надолго ли… Он настырный, это у него от меня. Он не может смириться с тем, что обещанное ему отняли. Как бы я ни кричал на него, как бы ни наказывал, но я могу понять этот гнев. Но он тратит слишком много времени и сил на поиски. Я был уверен, что вскоре она сама приползет обратно. Что девке делать в большом мире? Надеялся, что ее убили, но она живучая… Живет и продолжает отравлять жизнь сыну. Лучше бы она была мертва и он бы знал об этом. Тогда бы ему проще было смириться с этой потерей. Да и над ним не смеялись бы…

– Нынешнее поколение совсем не то, что раньше, – вздохнула жена, снова заваривая чай в гайване.

– Мировые законы непреложны, и какими бы они ни были, все равно придут к тому же, к чему и мы. Я думал, что у него это пройдет раньше.

На улице становилось шумно, и Джинхэй Пинг решил, что младшее поколение наконец вывалилось во двор для тренировки.

– В юности я ощущала себя так же. Думала, что сама могу решать, – вторила его мыслям жена. – Но сейчас я счастлива в семье с тремя мужественными и здоровыми сыновьями.

– Ты одна меня и понимаешь, – согласился Джинхэй Пинг. – Вот бы дожить до момента, когда и сыновья поймут и признают свои ошибки.

Стало еще громче – Джинхэй Вэйшенг, старший сын, кричал как-то слишком недостойно. Словно не на тренировке был, а на базаре торговал репой. Джинхэй Пинг отставил чашку и поднялся, чтобы выйти и сделать сыну замечание. Его супруга тоже подошла к окну и бросила негромко:

– Ниазу вернулся. Он кого-то привез.

У Пинга как-то нехорошо засосало под ложечкой от этой новости, и он поспешил во двор. Кричал Вэйшенг и правда не на тренировочном поле, а у ворот в резиденцию.

Катастрофу было уже не остановить, и глава клана почувствовал, как ноги стали ватными и больше не держали его. У ворот стояла небольшая бедная повозка. Рядом без конца кланялся какой-то человек – обычный, не заклинатель. Он пытался напомнить, что ему заплатили не полностью. Джинхэй Ниазу был занят спором с братом. Он выволок из повозки большой мешок и вытряхнул его содержимое на каменные ступени перед братом, совсем не заботясь о том, что Сяо Тун может ушибиться. А так как у нее были связаны руки и ноги, она явно ударилась при падении. И выглядела соответствующе: взъерошенная, пыльная.

Вэйшенг бросился к ней, и тут уже отец окончательно не выдержал, прикрикнул на всех, и у ворот воцарилась тишина. Джинхэй Пинг сдернул с пояса меч и плашмя, как палкой, сначала ударил старшего сына, потом опять старшего, потому что тот закрыл от него невесту, в которую целился отец, а затем удары обрушились на Ниазу, который пытался увернуться, но не слишком ловко, чтобы хоть немного, но отец все-таки попадал.

– Зачем притащил сюда эту лисицу?! – вопрошал Джинхэй Пинг. – Разве не сказал я вам, чтоб ноги ее здесь не было? Я выгнал ее из клана и проклял развратницу! А ты что сделал?! Ты ее обратно приволок! Глаза б мои ее не видели!

Он обернулся, чтобы снова ударить девушку, но наткнулся на стоящего прямо и готового к удару Вэйшенга. За его спиной было пусто, но Джинхэй Пинг успел заметить, как в ворота скользнула жена, быстро уводя туда же и Сяо Тун.

– Ты! – прикрикнул он. – Ты-то зачем?!

Он осмотрелся, поймав на себе внимательные взгляды младших адептов. Ему показалось, что сейчас для них он выглядел только как склочный старик, что палкой охаживает сыновей. Пусть и за дело.

Джинхэй Реншу услышал шум, подошел, успел мельком заметить, что мать вместе с кем-то быстро убегала в дом. Он поклонился и спросил: