Чтение онлайн

Всего в помещении было шесть капсул. Гладкие, обтекаемые саркофаги из белого, похожего на керамику, композита. От каждой капсулы к потолку и полу тянулись толстые жгуты кабелей и трубок, похожие на органические сосуды.

— Модель «Сомниум-7», — сказала Елена, и ее голос в этой почти абсолютной тишине звучал особенно четко.

— Капсулы краткосрочного погружения. Наш стандарт для оперативной работы внутри системы.

Она подошла к одной из капсул, и та с тихим шипением открылась, ее верхняя крышка плавно отъехала в сторону, открывая внутреннее ложе.

— Это не просто удобное кресло, — продолжала она, проводя рукой по внутренней поверхности. — Это полноценное рабочее место.

Я подошел ближе. Внутри не было жесткого каркаса. Все пространство занимал темно-серый, вязкий на вид гель, абсолютно неподвижный.

— Внутри — биополимерный гель с памятью формы. Он полностью обволакивает тело, снимая все точки давления, поддерживает постоянную температуру и обеспечивает легкий, стимулирующий массаж для предотвращения затекания мышц. Можно провести в ней несколько суток и не почувствовать дискомфорта.

— Несколько суток… — повторил я, глядя на это футуристичное устройство. — А система питания? Отходы?

Елена усмехнулась.

— Вот поэтому они и «краткосрочные». В них нет полноценной системы жизнеобеспечения. Это не стазис-капсулы. Датчики будут анализировать твое состояние. Когда уровень сахара в крови упадет или мочевой пузырь наполнится, система выдаст тебе уведомление, а затем плавно выведет из погружения. Полчаса на то, чтобы перекусить, сходить в туалет, размяться — и можно возвращаться. Мы считаем, что полный отрыв от биологических потребностей на длительный срок снижает когнитивные функции. Так что это не недостаток, а осознанное проектное решение.

Указав рукой вверх, на потолок, она продолжила.

— Капсулы следующего поколения, «Хронос», у нас тоже есть. На двадцатом этаже, в специальном блоке. Вот там — полное жизнеобеспечение. Погружение до месяца. Но это совершенно другой уровень. Чтобы подготовить такую капсулу, нужна целая бригада техников, калибровка занимает несколько дней. Туда можно попасть только по предварительной, очень мотивированной заявке от руководства. В основном их используют для долгосрочных симуляций или для диагностики самого ядра Странника. А эти, — она похлопала по гладкому боку «Сомниума», — простые и надежные. Лег и работаешь.

Она отошла к шкафчику в стене и достала оттуда тонкий, цельный комбинезон из серой, эластичной ткани.

— Вот. Стандартный интерфейсный костюм. Датчики витальных показателей, контакты для нейросенсоров. Переодевайся, я пока подготовлю капсулу.

Я взял комбинезон. Он был легким и прохладным на ощупь. Пока я переодевался в небольшой кабинке, я слышал, как Елена работает с терминалом, ее пальцы тихо стучат по сенсорной панели, а голос отдает короткие, четкие команды системе.

Когда я вышел, капсула была готова. Гель внутри начал колыхаться, а из подголовника выдвинулись тонкие, почти невидимые манипуляторы с небольшими контактными площадками на концах.

— Готов? — спросила Елена, оборачиваясь. На ее лице играла профессиональная, сосредоточенная улыбка.

Я кивнул, чувствуя смесь трепета и предвкушения.

— Ложись. Не бойся, гель теплый.

Я лег в капсулу. И это было невероятное ощущение. Гель, казавшийся жидким, оказался упругим и плотным. Он тут же начал обволакивать мое тело, идеально повторяя каждый изгиб, создавая ощущение полной невесомости. Тепло равномерно распределилось по всему телу, мышцы начали расслабляться. Я чувствовал себя эмбрионом в утробе гигантской, высокотехнологичной матери.

Елена склонилась надо мной.

— Сейчас прикреплю сенсоры. Будет немного холодно.

Тонкие манипуляторы коснулись моих висков, затылка и области над бровями. Я почувствовал легкое, прохладное прикосновение и едва заметное давление.

— Все, контакт есть. Сигнал стабильный. Сейчас закрою. Не паникуй, внутри достаточно воздуха, система вентиляции работает идеально, а сенсоры будут следить за твоим состоянием непрерывно.

Она нажала на панель сбоку от капсулы.

— И, Андрей… — добавила она, когда верхняя крышка с тихим шипением начала закрываться, отсекая свет и звук внешнего мира. — Удачи в Этерии!

Последнее, что я видел перед тем, как погрузиться в темноту, было ее улыбающееся лицо за толстым, тонированным стеклом.

Пустота внутри капсулы не была полной.

Она была наполнена тихим гулом систем жизнеобеспечения и едва уловимым ощущением падения. Затем темнота сменилась вспышкой белого света, и я оказался «Этерии».

Я стоял посреди шумной таверны «Последний Глоток», в том самом месте, откуда вышел из игры в прошлый раз. Все было знакомым. Низкий потолок, грубые столы, запах пролитого эля и дыма. Но все было немного иначе. А что-то изменилось фундаментально.

Я пошевелил пальцами. Раньше это было просто мысленной командой «согнуть пальцы». Да, они практически мгновенно переходили на подсознательный уровень, но ты всегда ощущал требование постоянного, пусть и ненавязчивого контроля. Интерфейс передавал сигнал, и аватар послушно выполнял. Теперь же я чувствовал. Я чувствовал, как напрягаются виртуальные сухожилия. Я чувствовал текстуру кожи, легкое сопротивление воздуха. Я мог сжать кулак не просто до конца, а до определенного усилия. Это было не «пластмассовое», отдающее мертвой симуляцией движение, как в моем старом нейрошлеме. Это было мое тело.

Мое собственное, живое тело!

Я сделал шаг, и мир взорвался ощущениями. Я почувствовал вес своего аватара, как мой вес смещается с одной ноги на другую. Я почувствовал жесткость кожаных сапог, как они слегка скрипят на грязных досках пола. Огромный, лавинообразный поток тактильной информации, который раньше был просто фоновым шумом, теперь обрушился на мое сознание.

Воздух. Раньше я ощущал лишь его общее направление. Дует или не дует. Теперь же он был живым. Он был насыщен сотнями запахов. Я различал густой, солодовый аромат пива из бочек, едкий дым из камина, запах жареного лука с кухни, и даже тонкий, почти неощутимый аромат дешевых духов, исходящий от танцовщицы на сцене.

Звук. Это больше не был просто «гул таверны». Это была симфония. Я мог сфокусироваться и различить отдельные голоса. Вот пьяный наемник хвастается своей добычей, вот двое торговцев спорят о ценах, вот смех девушки у стойки бара, а вот — едва слышный шепот, которым, как я теперь понимал, обменивались члены «Ночных Весов» в дальнем углу.

Я чувствовал одежду на себе. Легкая, но прочная ткань моей мантии ученика. Я чувствовал ее вес, ее плотность, как она движется вместе со мной, а не просто висит на модели. Я чувствовал даже легкое давление пояса на талии.