Чтение онлайн

— Благодарю, что пришли так скоро, месье Де Жар. Мы ценим ваше время. Наше предложение просто, хоть и может показаться амбициозным. Дома Борджиа и Валетти находятся в состоянии холодной войны, подогреваемой третьей стороной. Мы устранили эту третью сторону. Теперь мы предлагаем свои услуги в качестве нейтрального посредника для урегулирования конфликта.

— Вы предлагаете мир? — в голосе Де Жара прозвучала тень скепсиса.

— Я предлагаю процветание, — поправил я. — Вражда ослабляет вас обоих. Пока вы топите караваны друг друга и перекупаете контракты, вы теряете деньги и влияние. Мы предлагаем не просто перемирие. Мы предлагаем альянс. А что касается проблемы контрабандистов из «Ночных Весов», то мы готовы решить и ее. Раз и навсегда. Так, чтобы в выигрыше остались все — и торговые дома, и гильдии, и казна герцога.

Я закончил, глядя ему прямо в глаза. Я выложил на стол смелое, почти дерзкое предложение. Де Жар несколько секунд молчал, изучая меня своим непроницаемым взглядом.

— Господин Маркус, — наконец сказал он, и его голос был холоден, как сталь. — Вы — группа из трех, простите, четырех авантюристов. Талантливых, не спорю. Но все же авантюристов. Вы предлагаете вмешаться в дела, которые решаются на уровне герцогского совета. Вы предлагаете урегулировать конфликт между двумя древнейшими торговыми домами Лирии, которые ведут эту войну десятилетиями. И вы предлагаете «решить» проблему Теневого Синдиката, организации, которая старше самого герцогства. На основании чего? Одного удачного рейда на бал? Позвольте спросить, с какой стати дом Борджиа должен доверять вам столь деликатное дело, а не нанять для этого десяток лучших дипломатов и сотню лучших наемников?

Он был прав. Абсолютно прав. Мое предложение звучало как бред сумасшедшего. Нужно было показать ему, что мы не просто «группа авантюристов». Нужно было показать ему наши настоящие карты.

Я усмехнулся. Не весело. А холодно и устало, как человек, которого вынуждают объяснять очевидное.

— Вы правы, месье Де Жар. С точки зрения стандартной логики, наше предложение звучит самонадеянно. Но мы не действуем в рамках стандартной логики. Позвольте, я задам вам несколько вопросов. Вы знаете о ядовитом тумане, который несколько лет отравлял Великие Болотины и практически остановил там сбор редких реагентов? Мы его устранили. Не силой, а починив древнюю систему фильтрации, о которой все давно забыли. Вы знаете о бесконечной аномальной буре на Белых Утесах, которая сделала невозможным сбор кристаллов и охоту на грифонов? Мы ее остановили, разгадав загадку древнего маяка и освободив заключенную в нем сущность. Вы слышали, что «Гильдия Мясников», терроризировавшая Золотые Холмы, была полностью и публично уничтожена? Это тоже были мы. И мы сделали так, что Консул, главная причина вражды ваших домов, так же выведен из игры.

Я говорил, и с каждым словом мой голос становился все тверже, наполняясь силой. Я не хвастался. Я предъявлял резюме. Резюме, которого не было ни у кого, по крайней мере в окрестностях Лирия-Порта.

— Мы не просто убиваем монстров, месье. Мы решаем системные проблемы. Мы находим то, что сломано, и чиним это. Или ломаем окончательно, если оно того заслуживает. Мы нашли артефакт, [Сердце Аберрации], о котором слагали легенды, и отдали его, чтобы создать единственное в мире [Кольцо Новичка]. Мы проникли в Подгород и Древний Храм…

Я остановился на полуслове.

Я говорил, а мои руки двигались сами по себе, жестикулируя, подчеркивая каждое слово. Я был поглощен своей речью, своей страстью, своей верой в то, что мы — нечто большее. И в какой-то момент, сам того не осознавая, я достал ее. [Тряпичную куклу]. Она просто появилась у меня в руке, сжатая в кулаке. Неказистая, с криво пришитыми глазами-пуговицами. Моя аномалия.

Я замолчал не потому, что закончил мысль. Я замолчал, потому что увидел взгляд Де Жара. Он больше не смотрел на меня. Он смотрел на мою руку. На то, что я в ней держал. Его лицо, до этого непроницаемое, как маска, изменилось. На нем проступило абсолютное, чистое, почти суеверное изумление. Он не просто удивился. Он узнал ее.

Я медленно разжал пальцы. Кукла лежала на моей ладони. И в этот момент она вспыхнула мягким, почти невидимым светом. Системное сообщение, видимое только мне.

[Тряпичная кукла]: артефакт использован, действие скрыто.

Прежде чем я успел что-либо подумать, кукла исчезла. Не упала, не растворилась в пикселях. Она просто перестала существовать, словно ее никогда и не было.

Де Жар медленно поднял на меня глаза. И теперь в них не было ни скепсиса, ни оценки. Только чистое, неподдельное благоговение. Он медленно, почти ритуально, встал из-за стола. И поклонился мне. Не легкий кивок вежливости. А глубокий, почтительный поклон, какой делают не наемнику, а лорду.

— Прошу прощения, господин Маркус, — его голос был теперь совершенно другим. Тихим, полным уважения, которого я не заслуживал. — Я не знал. Никто не знал. Я немедленно передам своему господину все, что здесь произошло. Ожидайте приглашения на аудиенцию. Она состоится в самое ближайшее время. Пришлю все через месье Легенду.

И, не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел из кабинки, оставив нас троих в оглушительной тишине.

Несколько секунд мы молчали. Кира и Михаил смотрели то на меня, то на пустую дверь, их лица были выражением абсолютного недоумения.

— Что… что это, черт возьми, было? — наконец нарушила тишину Кира. — Он только что чуть ли не облобызал тебя из-за той куклы? Что это за штука вообще?

Я не ответил. Я осмотрел свою пустую руку, потом открыл окно инвентаря. Ячейка, где всегда лежала недвижимая [Тряпичная кукла], была пуста. Ее больше не было. Она исчезла, просто исчезла.

И я не имел ни малейшего понятия, что только что произошло.

Я смотрел на пустую дверь, за которой скрылся Де Жар, и чувствовал, как мир медленно возвращается в фокус.

Гудение таверны, до этого бывшее далеким, неразборчивым шумом, снова распалось на отдельные голоса, звон кружек и скрип стульев. Тишина в нашей кабинке, однако, осталась. Тяжелая, звенящая, наполненная вопросами, которые боялись быть заданными.

— Маркус, эта кукла… — начала было Кира, ее голос был на октаву выше обычного, выдавая крайнюю степень любопытства, смешанного с недоумением. Она смотрела на мою пустую ладонь, словно все еще видела там неказистый артефакт. Но тут ее взгляд метнулся на системные часы в углу интерфейса, и на ее лице отразилась совсем другая эмоция — паника.

— Черт! — выругалась она, вскакивая на ноги так резко, что стул за ней качнулся. — Мое время! Мои полчаса! Я же… у меня же завтра коллоквиум по теоретической механике, а я тут сижу!

Она начала лихорадочно собирать свои инструменты, разбросанные по столу. Ее движения были быстрыми, но немного суетливыми.

— Я… я должна бежать. — Она бросила на меня быстрый, полный невысказанных вопросов взгляд. — Жду полный, подробный отчет в чате! Не смей ничего утаивать!

С этими словами она обняла меня, быстро и крепко, затем так же обняла Михаила, и, не оглядываясь, вылетела из кабинки, словно за ней гнались все демоны Подгорода. Дверь за ней захлопнулась, и мы снова остались в тишине. Только теперь она была еще более напряженной.

Михаил смотрел на меня. Его глаза, обычно пляшущие веселыми огоньками, сейчас были серьезными и глубокими, как два темных омута. Я видел, как в них рождаются и умирают десятки вопросов. Он открыл рот, словно хотел что-то спросить, потом закрыл. Потер подбородок. Снова открыл. И снова закрыл. Он, мастер слова и хранитель легенд, впервые за все время нашего знакомства не мог подобрать нужную фразу. Это было похоже на то, как искусный фехтовальщик пытается сражаться в комнате, заваленной мебелью. Каждое возможное слово, каждая гипотеза казалась слишком грубой, слишком неуклюжей для того, что только что произошло.