Чтение онлайн

Финансовый в обнимку с ведущим.

Маркетинг поёт в караоке.

Меня нигде.

Слава тебе, господи.

Но легче не стало.

Потому что в самом низу галереи висел снимок, сделанный уже ночью.

Я у бара.

Смеюсь.

Волосы растрепались.

Губы яркие.

Щёки горят.

И рядом — мужская рука на моей талии.

Только рука.

Самого мужчины в кадр не захватили.

Но от одного вида этих длинных сильных пальцев у меня внутри всё напряглось.

Это был он.

Мужчина из этой ночи.

Судя по фото, до номера мы ещё были среди людей.

Значит, нас могли видеть.

Значит, можно узнать, с кем я ушла.

Эта мысль немного меня спасла.

Не всё потеряно.

Не совсем.

Я не обязана жить с этим как с тайной, выжженной на коже.

Я выясню.

Обязательно.

Кто он.

Почему я не помню его лица.

И почему, чёрт возьми, одно воспоминание о его голосе делает со мной такие вещи, что мне хочется одновременно спрятаться и снова оказаться в его руках.

Я оделась, кое-как умылась, выпила таблетку из ванной, не глядя в зеркало дольше необходимого, и уже у двери обернулась.

Мужские часы всё ещё лежали на столике.

Тяжёлые.

Дорогие.

С тёмным ремешком.

Я подошла ближе, прикусив губу.

Забрать?

Оставить?

Если заберу, это будет кража.

Если оставлю — потеряю хоть какую-то улику.

Пальцы уже почти коснулись ремешка, когда в коридоре послышались шаги.

Я отпрыгнула так, будто обожглась.

Нет.

Хватит.

Мне нужно убираться отсюда, пока судьба не решила добить меня прямой встречей с ним.

Я вылетела из номера, прижимая к груди сумку и туфли, и почти бегом понеслась к лифту.

Утро было уже живым.

Коридоры клуба наполнялись людьми.

Сотрудники, официанты, кто-то из гостей.

Каждый взгляд казался мне подозрительным.

На ресепшене дежурно улыбались.

Я сунула карту-ключ и почти не слышала, что мне говорят.

А потом, выходя на улицу, услышала:

— Полина?

Я вздрогнула.

У фонтана стояли двое из отдела продаж и региональный менеджер Артём Лисовский.

Высокий.

Светловолосый.

Уверенный.

Из тех мужчин, которые знают, что нравятся женщинам.

И в этот момент я почему-то очень ясно заметила у него на руке тяжёлые часы с тёмным ремешком.

Точно такие же?..

Или мне уже мерещится?

Лисовский прищурился, глядя на моё смятое платье, босоножки в руке и очевидно неутренний вид.

Улыбнулся.

Медленно.

— Ты, похоже, отлично провела ночь.

Меня обдало жаром с ног до головы.

— Не твоё дело, — отрезала я и пошла мимо так быстро, как только могла.

Но внутри уже заворочалась новая мысль.

А вдруг он?

Высокий.

С красивыми руками.

С такими же часами.

И он здесь. С утра. После корпоратива.

Я шла по парковке, чувствуя себя героиней дешёвой мелодрамы и собственного позора, и ещё не знала, что в понедельник меня ждёт удар куда больнее, чем это утро.

Потому что одно дело — не помнить, с кем ты провела ночь.

И совсем другое — сесть напротив собственного босса, чтобы услышать от него приговор, после которого вся моя жизнь полетит к чёрту.

В понедельник офис пах кофе, кондиционером и сплетнями.

И это было худшее сочетание из возможных.

Я почувствовала его ещё в лифте.

Потом — в коридоре.

Потом — у своего стола.

Люди смотрели.

Не в упор.

Нет.

Слишком воспитанные для этого.

Но косились.

Замолкали, когда я проходила мимо.

Обменивались быстрыми взглядами.

Кто-то даже улыбался слишком понимающе.

Значит, всё-таки видели.

Хотя бы часть.

Хотя бы то, что я с кем-то ушла.

Мне хотелось взять отпуск на три года и переждать его под одеялом.

Но вместо этого я села за рабочий стол, включила компьютер и сделала вид, что у меня вообще-то важнейшая деловая переписка, а не катастрофа в личной жизни, масштаб которой я до сих пор не могла оценить без дрожи.

Телефон тут же завибрировал.

Ася.

Жива?

Я набрала коротко:

Физически — да. Морально — нет.

Ответ прилетел моментально.

Встречаемся на кухне через 3 минуты. Я требую все подробности.

Я вздохнула.

Если кто и мог пережить мою драму с правильным уровнем сочувствия и издевательства, так это Ася.

Мы дружили второй год.

Она работала в маркетинге.

Была замужем, яркая, шумная, опасно наблюдательная и считала, что женщины обязаны либо красиво жить, либо хотя бы красиво страдать.

Сейчас у меня, судя по всему, получалось второе.

На кухне она уже ждала меня с двумя кружками кофе и выражением лица человека, которому сейчас расскажут лучшую историю месяца.

— Ну? — зашептала она, едва я закрыла дверь. — С кем? Где? Как? Почему ты не брала трубку? Почему у тебя вид грешницы после отпуска? И почему, мать твою, ты светишься так, будто тебя не просто утащили в номер, а качественно влюбили в жизнь?

— Не ори, — простонала я, опускаясь на стул. — И не формулируй так метко, мне больно.

Ася замерла.

— Только не говори, что ты ничего не помнишь.

Я закрыла лицо ладонями.

— Я ничего не помню.

— Полина!

— Не полностью. Отрывками. Музыка, бар, бассейн, поцелуй, номер... всё. Дальше туман и позор.

Ася уставилась на меня так, будто я призналась в преступлении против женской солидарности.

— То есть ты реально провела ночь с мужчиной и не знаешь, с кем именно?

— Да.

— Это одновременно ужасно и... очень горячо.

— Спасибо, утешила.