Чтение онлайн

Нам все это хорошо известно. Мы через это совсем недавно прошли: еще только если не наши отцы и матери, то деды и бабки писали доносы (не писали? тогда откуда же они брались в таких огромных количествах?
– "кто мне писал на службу жалобы? не ты? да я же их читал!") и кричали это стандартное геометрическое "распни". И это не Сталин и его ближний круг принесли полицейский надзор и публичные расправы над всеми. Сталин просто оказался настолько талантлив, что понял, чем нужно кормить Массу в ее тогдашнем геометрическом состоянии, и для такого талантливого человека справедливо нашлось место.

То, что в России с 9 января 1905-го, потом с февраля 1917-го, и в особенности с 7 ноября 1917-го люди начали внезапно с особым азартом убивать и грабить друг друга, объясняется очень просто с точки зрения геометрии междуметрического перехода: Россия оказалась в эпицентре метрического взрыва.

Одним из самых распространенных британских комментариев по случаю шолоховского "Тихого Дона" было изумление по поводу жестокости русских нравов, попавших под перо Шолохова. Эти комментарии лучше всего дают почувствовать разницу между состоянием пространства рациональностей в эпицентре метрического взрыва (Россия) и на хорошем, почти безопасном, как об этом можно судить, расстоянии от этого эпицентра (Британия). Действительно, англичанам, не испытавшим на себе разрушительные эффекты социального взрыва, трудно было понять, как возможен такой рациональный эксцентризм, вызвавший к жизни практически нечеловеческие проявления жестокости.

Но почему за разогрев пространства рациональностей, вызванный причинами в первую очередь западноевропейского производства (новая вещевая и эстетическая картины мира) пришлось расплачиваться России метрическим взрывом на своей территории? Кажется, это нелогично?
– ведь Россия географически удалена от причинных центров разогрева.

Действительно, в этом не было бы никакой логики, если бы география континуумального мира совпадала с географией мирового эвклидова пространства с ее обязательными материками, судоходными трассами, и межгосударственными границами. Но география пространства рациональностей - это, как известно, география рациональностей, то есть, вообще говоря, география статистических распределений рациональностей. А как уже говорилось выше, наибольшим изменениям, а значит, потрясениям в периоды междуметрических переходов подвергаются геометрические образования, не отличающиеся высокой устойчивостью, то есть, маргинальные образования.

Российскую этническую групповую структуру рациональностей начала 20-го века можно было смело называть маргинальной по отношению к европейской, в пространстве которой начался междуметрический переход, вот в ней и прогремело сильнее всего. (Кстати, последний исторический факт, по-видимому, проясняет вопрос, является ли Россия европейской страной. Является, если судить исходя из географии пространства рациональностей, наиболее уместной для такого вопроса по географии.)

Впрочем, остальные европейские территории (а к ним по географии пространства рациональностей относится и североамериканский суперэтнос) можно тоже считать попавшими в зону взрыва, причем, как свидетельствуют факты - тем более, чем ближе в эвклидовой географии они находились к эпицентру. (Есть логика здесь перейти к эвклидовой географии: соседство с бурными событиями чаще всего может быть очень влиятельным.) Так, Германию, например, и кусок бывшей Австро-Венгрии все-таки зацепило быстро спотыкнувшейся мировой пролетарской революцией.

Все же для Европы взрыв первой мировой войны окончился сравнительно благополучно, если, конечно, не считать Италии и Германии. Италии взрывная волна серьезно повредила голову, и потому страна, которая и в предвоенное относительно спокойное время не отличалась крепким политическим здоровьем, со страшной силой обрадовалась дуче, когда тот пообещал ее вылечить. А Германии в Версале было определено ее место: место нового европейского маргинала. Если бы можно было сделать спектрограмму европейского пространства рациональностей вскоре после первой мировой войны, из нее сразу стало бы ясно, что новый взрыв на подходе.

Новый взрыв непременно должен был состояться, потому что еще не остывшая от первого взрыва Европа продолжала разогреваться. Непрерывность, с которой она переходила от одного взрыва к другому, бросалась в глаза: Муссолини и Гитлер, соревновавшиеся за власть с коммунистами как монополистами идеи-детонатора, по сути дела переняли у этих коммунистов эстафету, предложив для новых сотрясений разве что идеологически новый тип детонатора.

Как подействовал второй европейский метрический взрыв на немецкие умы, попавшие в его эпицентр, дает хорошее представление обогащение германского списка индустриальных производств промышленной переработкой человеческих тел для материальных нужд третьего рейха, переработкой, чаще всего производившейся руками будущего сырья для этой переработки. Идея такого бережного использования возникших по случаю в избытке сырьевых ресурсов пришла не в головы непредсказуемых в своих обычаях первобытных дикарей, а в головы нации, к началу 20-го века обладавшей неоспоримым авторитетом в области мировых гуманитарных традиций.

Значит, что-то действительно и несомненно экстраординарное произошло с целой нацией, вдруг ввергнутой в состояние амока? Причем, кажется, не с одной только нацией, но и со многими другими, иногда не без энтузиазма, но всегда без заметного сопротивления встретившими идею истребления евреев рядом с собой. Ведь для того, чтобы допустить массовое умерщвление у себя на виду людей вообще, а тем более тех, кто еще вчера были твоими добрыми соседями, нужно отказаться от своего места в том слое рациональностей, что подразумевает некоторый минимум моральных обязательств, минимумум, который с некоторых пор стал предметом гуманитарной гордости европейского суперэтноса.

Что же это было? Что когда-то случилось такого, что сегодняшние немцы виновато (но при этом и расчетливо-скупо) протягивают жертвам своих отцов и дедов пачки бундесмарок: "Надеемся, вы нас теперь простите и все забудете?" Что случилось такого, что сегодняшняя респектабельная немка, делегирующая правдолюбивых демократов в европейский парламент защищать права человека, когда-то написала (совершенно добровольно!) донос, отправивший в газовую камеру ее соседку, не слишком одобрявшую фюрера? И что случилось когда-то такого, что сегодняшний поляк, вполне интегрированный в систему высоких европейских ценностей, должен узнавать от Ежи Анджеевского, как его отцы и деды совсем еще недавно составляли для гестапо списки лиц еврейской национальности?

Да ничего особенного: просто метрический взрыв.

Континуумальный мир. Разогрев и взрыв в нижних слоях

Похоже, что самый сильный национальный комплекс современных немцев, голос их этнической совести - это стыд по поводу помешательства их отцов и дедов. Этот оформленный официальными декларациями и внезапными денежными выплатами стыд говорит о сравнительно благополучном состоянии в окрестностях Берлина верхнего слоя рациональностей, в котором понятия стыда и совести работают по крайней мере как нормы приличия (впрочем, скорее всего, и не более того, как свидетельствует недавняя история бомбометания по югославским родильным домам). Это значит, что для сегодняшней немецкой Массы относительно высокий слой рациональности энергетически более выгоден, чем тот, в который семь десятков лет назад переселились их недавние предки. Вообще, в переводе с геометрической на энергетическую шкалу терминов геометрическая целостность какого-то метрического слоя реальности обозначает прежде всего его энергетическую привлекательность для Массы.

Раньше уже говорилось, что энергетический (физический) и геометрический образы континуумального Универсума практически взаимозаменяемы, а особенно они удобны для совместного использования. Для описания феномена междуметрического перехода использовались оба эти образа: разогрев и взрыв это из энергетической (физической) клавиатуры символов, а метрики слоев как исходного и конечного пунктов перехода - из геометрической.

Кроме того, раньше говорилось о том, что между метрическими слоями Универсума действуют вертикальные связи, и что геометрические деформации в одном слое по цепочке этих связей передают деформации в остальные слои - в силу внутреннего условия устойчивости всей мегасистемы слоев. Поэтому одним из самых интригующих обстоятельств континуумального мира, совершенно причем необычным для мира корпускулярного, является его свойство геометрически изменять себя при обзаведении новым метрическим слоем (или хотя бы подслоем - любым в квантовом отношении самостоятельным метрическим образованием).

Изменять себя - это значит изменять геометрию каждого своего слоя, может быть очень мало, если геометрия этого слоя расположена глубоко от места основных событий (то есть, от места междуметрического перехода), но все же изменять. По сути дела, работа Универсума в режиме квантового генератора новых слоев реальности (а значит, и междуметрических переходов) это и есть единственная, но веская причина изменений, которые происходят с миром на всех его уровнях. И так как генератор квантовый, то и изменения происходят в квантовом режиме, порциями и циклами.