Чтение онлайн

Это он? — в голове пронеслась мысль. — Тот, кто заказал похищение? Я не знал наверняка, но кто ещё мог ждать нас здесь? Разве он должен быть не норк?

Я медленно опустил Анриэль на землю, укрывая её своим плащом за большим валуном. Её лицо было бледным, губы чуть приоткрыты, а дыхание еле слышным. Я сжал рукоять меча, зная, что не смогу сражаться в полную силу, но я не отдам её без боя.

Мужчина хрипло рассмеялся, указывая мечом в мою сторону.

— Это ты? — его голос дрожал от ярости. — Ты тронул её своими грязными руками!

Я не мог ответить. Горло сжигало болью, и даже хриплый звук не сорвался с губ. Я просто сжал меч крепче и приготовился к атаке.

Он бросился на меня с силой, которой я не ожидал. Его ярость питала его удары, и я едва успевал их блокировать. Каждый взмах меча отзывался в моём теле тупой болью, а дыхание стало рваным. Я знал — долго я не протяну.

— Ты из ордена, не так ли? — прорычал он, нанося удар за ударом. — Думаешь, я не знаю, что ты планировал с ней сделать? Таких, как ты, нужно убивать!

Я молча отразил ещё один удар, но силы меня покидали. Удар в плечо заставил меня пошатнуться, меч соскользнул из пальцев. Мужчина с яростью вонзил свой клинок мне в бок, и я рухнул на землю, чувствуя, как кровь пропитывает доспех.

Он подошёл ближе, замахнувшись для последнего удара.

— Если бы не она, я бы убил тебя прямо здесь.

Но… он замер. Я видел, как он перевёл взгляд на лежащую за валуном Анриэль. Его лицо исказилось, губы дрогнули. Я не понимал, что происходит.

Он тяжело дышал, опустил меч и подошёл к ней. Осторожно коснулся её лица дрожащей рукой, словно проверяя, действительно ли она здесь.

— Анри… — прошептал он, голос сорвался.

Я с трудом поднял голову, наблюдая за этой сценой. Меч уже лежал в стороне, а он осторожно взял её на руки, прижимая к себе.

Затем он повернулся ко мне. Его лицо было искажено не только гневом, но и болью.

— Кто ты? — спросил он с отчаянием в голосе.

Я снова попытался что-то сказать, но вместо слов вырвался только хриплый звук. Горло горело, и никакие усилия не помогли.

Он сжал челюсти, затем махнул рукой.

— Заберите его! — скомандовал он стоящим неподалёку людям. — Живым. Я хочу узнать всё, что он знает.

Солдаты подбежали и скрутили мне руки, вонзив колени мне в спину, заставив упасть лицом в пыль. Я не сопротивлялся. На это не осталось сил. Я только успел мельком увидеть, как он осторожно нёс Анриэль к своим людям, её тело было хрупким в его руках.

Меня подняли и потащили прочь, связав руки за спиной. В голове не было ни одной чёткой мысли — только слабая радость от того, что она жива. Пусть я не смог объясниться и защитить её до конца, но теперь она в безопасности. Это было единственным утешением. Ведь этот ублюдок явно не собирается её убивать. Максимум… трахнуть. Вот СУКА!

По дороге меня накрыло и вырубило. Не знаю, что добило сильнее — кровопотеря, жгучая боль или просто усталость, выжавшая из меня последние силы. Тело стало неподъёмным, будто кто-то залил в вены расплавленное железо, а в боку пылало так, словно туда всадили раскалённый клинок и провернули пару раз для верности. Последний раз я чувствовал себя таким развалиной лет двадцать назад, когда смерть дышала мне в затылок в одном из тех проклятых мест, о которых я старался забыть. Тогда я выкарабкался. И вот опять.

Очнулся я в холодной каменной коробке. Сырой воздух, пропитанный пылью и ржавчиной, царапал лёгкие. Руки и ноги сковали цепи — тяжёлые, грубые, такие, что даже дёрнуться толком не получалось. Ну хоть не подвесили за потолок, и на том спасибо. Хотя, будь я подвешен, вряд ли бы уже очнулся.

Я втянул воздух — и тут же зашёлся кашлем. Горло полоснула тупая, пульсирующая боль, будто кто-то засунул туда горящую головню. Чёрт возьми. Попытался сглотнуть — и пожалел: даже это простое движение отозвалось новой вспышкой мучений. Кажется, говорить я больше не смогу. Моя бывшая, та стерва, наверняка бы ухмыльнулась: её давняя мечта сбылась.

Почему-то именно сейчас вспомнилась эта мразь. Её ледяной взгляд, брезгливая гримаса, с которой она смотрела на меня в последний раз. «Лучше бы ты сдох», — бросила она напоследок. Мне было двадцать, и тогда я и правда думал, что сдохну. Но судьба, эта ехидная тварь, обожала держать меня на поводке, то отпуская, то затягивая петлю потуже.

Губы пересохли, язык прилип к нёбу, как мокрая тряпка. Я повёл плечами, проверяя себя на прочность. Тело ныло, словно после хорошей трёпки, но жить пока можно. Если, конечно, меня не оставят гнить в этой дыре без воды и жратвы. Тогда долго не протяну.

Дверь камеры взвизгнула, словно ржавая пила, и в проёме вырос громила с кислой рожей. Охранник. Или, скорее, тюремная нянька. Его ленивый взгляд скользнул по мне — типичный взгляд человека, которому плевать, кого стеречь, лишь бы платили.

— Жив? — буркнул он, ставя на пол глиняный кувшин и миску.

Я промолчал. Не потому, что не хотел, а потому что не мог. Просто уставился на него, пока он разглядывал меня с таким видом, будто прикидывал, сколько я ещё протяну.

— Хреново выглядишь, — добавил он, как будто я сам этого не знал.

Я медленно моргнул. Он фыркнул, поднялся и ушёл, хлопнув дверью. Снова тишина.

Я перевёл взгляд на миску. Чёрствый кусок хлеба, явно вчерашний, если не позавчерашний. Рядом — кувшин с водой. Двигаясь осторожно, чтобы не растревожить раны, я дотянулся до хлеба и поднёс его к губам. Откусил. Проглотить оказалось настоящим испытанием — горло взвыло, как раненый зверь. Скривился, выругался про себя. Смочил хлеб в воде, размял его пальцами, попробовал снова. Так было чуть легче. Еда не спасала, но хотя бы не давала сдохнуть сразу.

Я прикрыл глаза, отдаваясь усталости. Что дальше? Убьют? Оставят тут навсегда? Не знаю. Но если бы мне выпал шанс, я бы вытащил её оттуда снова. Даже ценой собственной шкуры.

На второй день дверь снова скрипнула. Я поднял голову — и узнал его сразу. Этот ублюдок был в бою. Быстрый, сильный, с повадками хищника. Будь я в форме, может, и дал бы ему бой. Но тогда, на границе, я еле стоял, шатаясь от истощения. И вот итог — вместо славной смерти на поле боя я здесь, в цепях, в каменной норе, без надежды на что-либо.