Чтение онлайн

Он проходил мимо открытого люка в трюм, когда отчетливо услышал хруст. Как будто кто-то хворост ломал об колено. Курти остановился, удивленно поглядывая в развернутую пасть темного отверстия в палубе.

Хруст послышался снова. Он шел с самого низа — ловердека. Приглушенный, но различимый. Вокруг была полная темень, но для привычного Курти это трудностью не было. Это не вверху, на самой мачте сидеть, где действительно ничего не разглядеть. Здесь внизу, когда под ногами палуба и предметы на расстоянии руки, все видно.

Курти постоял с мгновение и хотел уже идти дальше искать свободный тюфяк на полубаке, как «Канарини» снова наклонилась и Курти опрокинуло в люк. Не сильно, не больно, он уже привычно успел схватится руками за края люка и удержался на ногах. Ветер здесь не шумел и Курти опять услышал хруст. Курти уже был внутри и его разобрало любопытство — вот что там может хрустеть? Впечатлений за день и за начало ночи и без того было множество, и ему, как будто, хотелось продолжения чего-то неведомого.

Он спустился по заледенелому скользкому трапу, миновал среднюю палубу и оказался в трюме. Морозный морской воздух остался наверху, в нос ударила смесь запахов выделанных кож и смолянистых бревен, которые, надо полагать, были закуплены в Елове. Оттуда ничего, кроме этого, не везли. Еще меха, но они не пахли.

Курти сделал несколько шагов по темной галерее трюма и увидел свет. Неровный, прыгающий, как будто от костра. Неужели ночью в трюме разжигают огонь? Рядом с крюйт-камерой?!!

Любопытство толкнуло вперед, он прошел водный трюм и зашел за кубрик, где хранились, крупа, соль, сухари, солонина, горох. Кладовая представляла собой огороженную от борта переборку с решетчатой дверью. Толстые широкие доски в крупную клеть. На двери кубрика два огромных замка.

Сначала ему показалось, что это Дагур. Лишь после того, как напряг в полутьме трюма глаза увидел, что это не так. Похож — да. Не столько морщинистым и задубевшим лицом, сколько общей неторопливостью в движениях. Старик у костра тем временем, с хрустом переломил очередную жердину и подбросил в костер… Костер?!

В узеньком закутке трюма горел огонь. У костра, разожженного посредине трюма, сидел старик. Одет в старинного покроя бушлат, полностью скрывавший фигуру, полы волочились по полу. Аккуратные седые бакенбарды перерастали в подстриженную бороду.

— Э-э-э… Привет — поздоровался Курти.

Старик поднял голову, с хрустом переломил жердину в руках, подбросил ее в огонь и вежливо ответил:

— Здравствуй. Проходи, садись, погрейся.

Курти сел напротив и протянул руки к костру. Странно. Руки совершенно не почувствовали огня. Видимо настолько задубели, что и тепло их не сразу возьмет.

— Я Курти. А кто вы? — продолжил Курти — Я первый день на корабле, еще никого не знаю.

— Да?! — как-то невпопад спросил старик. А я вот здесь давно. — Имени он не назвал.

— Я и не знал, что по ночам в трюме огонь разжигают. А для чего?

— Для чего… — как эхо повторил старик, — чтобы тепло было.

Курти повертел головой в стороны.

— А что здесь греть-то? Кладовую? Чтобы еда не замерзла? Так маловато такого костерка! И разве не опасно разжигать костер прямо на киле?

— Еда? — переспросил старик и тревожно затеребил в руках хворостину. — Еды нет! Совсем нет!

— Вас что не покормили? На ужин не позвали? — спросил Курти, пытаясь вспомнить, видел он старика на ужине или нет. Перед глазами мелькали лица команды, но Курти здесь всего первый день, а народу на пинасе больше сотни, и он всех не помнил.

— Не покормили — вздохнул старик.

Курти не колеблясь, полез за пазуху и вытащил свое самое заветное на сегодняшний день сокровище — затвердевший как камень морской сухарь и протянул его старику.

— Возьмите. Здешний кок, конечно, скотина. Я бы сказал — редкая скотина, но не могу. Мне такие уже встречались. Я не знаю — не сменили вас вовремя или не позвали, но голодать не должен никто.

Старик молча смотрел на сухарь в руке Курти и ничего не говорил. Курти почувствовал себя неловко, положил сухарь перед стариком и поднялся:

— Приятно было поболтать. Мне сказать наверху, чтоб вас сменили? Хотя я так и не понял, что вы здесь греете? Да и костер хоть и яркий, но я его даже не ощущаю. Здешний холод ничем не прогреть.

— Хлеб, — все так же отстраненно произнес старик.

Языки огня задрожали, задергались. По стенам трюма забегали тени. Странные — как людские силуэты. Курти удивленно посмотрел на них:

— Что это? Здесь же нет ветра.

— Это не от ветра, — тихо ответил старик. — У теней своя жизнь.

Курти скованно махнул ему рукой, закутался поплотнее в куртку и полез обратно. На палубе, скользя по покрывшемуся тонким льдом деревянному настилу, первым делом подошел к вахтенному, стоявшему за штурвалом на юте, и спросил:

— Не мое дело, конечно, но не пора ли сменить старика в трюме? Он там уже давно, как сам говорит.

Корабль качнулся и обоих обдало волной. Вахтенный, чье изрезанное морщинами лицо, неистово прыгающий на ветру фонарь превращал в жуткую маску, высокомерно посмотрел на пригнувшегося Курти, повернул широченный штурвал и надменно переспросил:

— Какой старик в трюме? Ты вроде непьющий. И кого менять? В трюме нет вахты! Чего несешь?

Курти пожал плечами:

— Я плохо разбираюсь в морской жизни, может не так сказал. Имени он не назвал, но он старый, с бородой, в бушлате. Сидит у костра.

Рулевой вытаращился на Курти и почему-то запинаясь повторил:

— У к-к-костра?! С-с-старик? В т-т-трюме? Т-т-ты его видел?

— Ну да… — не понимая, почему вахтенный растерял спесь и стал заикаться, Курти махнул рукой в сторону люка — говорит, давно там. Ужин пропустил.

Вахтенный открыл рот, в этот момент их снова обдало волной и рулевой поперхнулся залетевшей в рот водой. Закашлялся и заговорил:

— Давно, когда «Канарини» только спустили с верфи в Гайде, его первым походом было плавание на Север. Далеко ходили — за Латибский мыс аж. Это на севере королевства Горг. «Канарини» застрял во льдах. Провизия закончилась. Люди стали дохнуть. Капитан с частью команды ушли, то ли тюленей искать, то ли моржей. Смотреть за кораблем оставили старшего помощника Жерардо с тремя матросами. Когда команда вернулась, уж не знаю — с добычей или нет, то нашли только одного Жерардо сидящего в трюме у костра. Добиться от него, где остававшиеся с ним матросы, никто не мог. А потом и еще одну странность подметили. Вся команда в доходяг бледных с голодухи превратились, а старик упитанный, — рулевой, покосился в сторону трюма, — нашли матросов этих. Точнее то, что от них осталось. Там же недалеко от корабля, в снегу прикопанных — они на холоде хорошо сохранились. Значит ужин он, говоришь, пропустил?! Черт!