Чтение онлайн

Его пальцы медленно скользят по моей щеке.Касаются уголка губ.Задерживаются.Начинают очерчивать контур — неторопливо, чувственно, так, словно Морт запоминает меня.

— Что ты... — начинаю я, но он не дает мне договорить.

Губы Морта накрывают мои — внезапно, неотвратимо. Это не похоже ни на один поцелуй, который я знала раньше. Это не нежность. Не робость. Не неловкость первого раза. А словно бы столетия опыта, умело сплетенные в этом одном, единственном мгновении. Его губы мягкие, но в них скрыта железная решимость. Он прижимает меня к стене сильнее, так что я ощущаю каждую твердую линию его тела.

Мужские ладони находят мою талию, вжимают в себя, как будто он хочет слиться со мной навечно. Его жар проникает в меня, разливаясь по венам горячим сиропом. И я... я таю в его руках. Отвечаю на поцелуй, подчиняясь инстинкту, забыв о гордости, и о страхе.

Позволяю себе увлечься намного дольше, чем должна была бы. И это пугает меня до отчаяния. Резкая злость вспыхивает внутри — на него, на себя. Черт, что вообще происходит?!

— Не смей! — кричу я, отталкивая его от себя. — Как ты можешь, после всего того, что сделал?..

Смерть отстраняется, лишь на несколько дюймов, неохотно. Однако в его глазах будто бы мелькает понимание.

— Ах да, ты же думаешь, я — жестокое чудовище? — спрашивает он хрипло.

Морт нависает надо мной, и я слышу, как тяжело ему дается каждый вдох и выдох — кажется, наш поцелуй сбил и его дыхание тоже:

— Но разве Смерть не обязана быть жестокой и страшной в представлении людей? Мне кажется, Айви, — он делает паузу, облизывая губы, — в вашем мире хватает более ужасных и мерзких чудовищ… помимо меня.

— Так значит, — начинаю я, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания, — находишься на низшей строчке рейтинга?

— Если посмотреть на него с конца, — Морт усмехается, криво и цинично, — я буду в числе первых.

Я перевожу дыхание. Собираюсь с мыслями, чтобы не упустить момент.

— В гостиной… — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — ты сказал что хочешь меня сломать.

— Сказать что-то, — парирует он, и его глаза снова темнеют, — и на самом деле сделать это — радикально разные вещи. Если ты слушала меня внимательно, то знаешь, что мне слишком часто бывает скучно. Вечность — это слишком долго, не находишь?

Снова тишина. Мучительная. Тягостная.

— И все-таки… — нарушаю я молчание, — тебе нужно питаться…

— Для этого мы и заключили договор, разве нет? — Морт снова усмехается.

— Ненавижу, — выдавливаю я, упираясь ладонями в его грудь. — Ты отвратителен…

— Да? — Он наклоняется ближе. Его дыхание снова обжигает мою кожу. — Из-за того что помогаю

УЖЕ

мертвой девушке прожить чуть-чуть подольше? Без этого договора твоя душа покинула бы этот мир раз и навсегда несколько часов назад.

Я сглатываю.

— Но так она просто... исчезнет?!

— Ты уж определись, Айви, милая, чего ты хочешь, — резко обрывает он меня и отступает на пару шагов, — пожить еще или обрести бессмертие души. У тебя явные проблемы с расстановкой приоритетов. А кроме того — с чтением договоров, и со здравым смыслом в принципе. Разве мама не говорила тебе, как опасно садиться на мотоциклы к незнакомцам? Я не хочу принуждать тебя ни к чему — только прошу честно выполнять подписанные условия, — в его голосе я ясно улавливаю насмешку, но в глазах отчетлива видна скука, — Ты окончательно утомила меня. Если не желаешь разделить со мной ложе, то убирайся отсюда, и не попадайся мне на глаза до следующей ночи.

Слова Морта — как удар хлыста. Жесткие, холодные и беспощадные. Только что он целовал меня со страстью, на которую, казалось, вообще не был способен а, теперь ведет себя так, словно презирает.

— Но я… — шепчу я, понимая, что окончательно запуталась, и мой голос дрожит и угасает. Я отчаянно хочу сказать что-то еще. Что-то важное, что могло бы все изменить. Но что именно? Я и сама не знаю. Мысли рассыпаются, теряются, не успев оформиться в слова.

Понимаю, что он больше не хочет слушать. Взгляд пустой и безразличный. Делаю шаг к нему, один-единственный, машинальный и вряди осознанный. Но в тот же миг браслет на моем запястье оживает.

Он тянет меня за собой через всю комнату так, словно это Морт самолично решил сейчас выволочь непрошеную гостью из спальни. Но парень не двигается с места, лишь смотрит, все так же равнодушно.

Браслет рывком отбрасывает меня за порог.

Огромная, тяжелая дверь спальни, словно по волшебству, захлопываются прямо перед моим лицом. С оглушительным, сотрясающим стены особняка, грохотом.

Я остаюсь одна в темном коридоре, с кашей в голове и горящими губами. После поцелуя и этого разговора во мне что-то определенно меняется. Не верю, что могу думать о чем-то подобном, однако…

Возможно, прежде, чем действовать, все же стоит хотя бы попытаться… принять свою смерть?

Как ни странно, к следующей ночи я чувствую себя на удивление отдохнувшей и выспавшейся. Словно проспала не несколько часов, а целую вечность.

За окном все та же непроглядная тьма, глухая и плотная. Ни единого намека на закат или рассвет. Кажется, будто солнце навсегда покинуло этот проклятый, окружающий особняк, пустой мир, оставив его во власти вечной ночи.

Рука сама тянется под подушку и нащупывает знакомый, холодный прямоугольник телефона. Экран вспыхивает, излучая слабый, тусклый свет. Смотрю на часы — в Эшбруке сейчас было бы около девяти вечера. Однако время суток почти сразу же перестает меня волновать, поскольку я замечаю, что заряд телефона, вчера еще полный, теперь явно ползет вниз, медленно, но верно.

Черт возьми, ну конечно! Глупо даже надеяться, что в особняке Смерти найдется зарядное устройство для моего телефона. Я осторожно выключаю его. Нужно экономить заряд. Каждый процент на вес золота.

Эта маленькая черная коробочка — единственное, что сейчас связывает меня с моей семьей, с моими друзьями… со всем миром живых. Было бы неприятно его лишиться.

Спрятав телефон обратно под подушку, я встаю с кровати и машинально заправляю постель. Черное шелковое белье приятно скользит под пальцами. Роскошное, дорогое, но такое чужое. Оно не дарит ощущения уюта и тепла.

Закончив с этим, иду в ванную комнату. Также по привычке, поскольку не чувствую совершенно никакой нужды. Словно теперь можно забыть о всех естественных потребностях организма. Нет даже голода. Обычно по утрам меня мучает зверский аппетит. А сейчас — абсолютно ничего.