Чтение онлайн

— Очень хорошо, — услышала она свой голос. Надо было думать, надо было подчиниться, пока что; она опустила взгляд и вздохнула. А затем осторожно опустилась на колени на землю перед Астином и уставилась на свое бледнолицее отражение в ярком блеске его черных сапог.

— Прости меня, лорд Норр, — сказала она; её голос звучал чисто, лишь с легким срывом в конце. — Я молю тебя о милости ко мне за мои проступки.

Короткий взгляд вверх показал, как искривилась губа Астина, как изогнулась бровь — это означало, что он хотел от этого большего, он хотел мольбы, рыданий и искренних обещаний, старого знакомого сценария, которому Джул слепо следовала столько раз. Но она больше не собиралась давать это Астину, и твердо выдержала его взгляд, ожидая.

Тяжелая пощечина Астина обрушилась на Джул без предупреждения, отбросив её в сторону, заставив вскрикнуть от боли — а его второй удар был еще хуже: твердая деревянная рукоять хлыста врезалась в её скулу. Оставив её задыхаться на коленях перед ним, тщетно пытаясь вздохнуть.

— Вставай, — раздался тонкий голос Астина. — Сейчас же. И улыбайся.

Боль всё еще отдавалась в черепе Джул, и первая попытка подняться не удалась, оставив её на четвереньках в грязи. Но еще один вдох, сосредоточиться, думать, — и она попыталась снова, поднявшись на ноги. Её тело всё еще покачивалось, лицо горело от боли, глаза слезились и пылали.

Их зрители всё еще стояли там, включая Отто, — пятьдесят мужчин молча наблюдали, как их лорд избивает свою беременную, стоящую на коленях жену. И внезапно решимость Джул сгустилась, затвердела, превратившись во что-то очень похожее на ненависть, и она посмотрела прямо на своего мужа и не улыбнулась.

— Что теперь, — тихо услышала она свои собственные слова. — Тебе есть что еще им показать?

Астин зарычал, но это прозвучало скорее как писк, и Джул не вполне удалось скрыть презрение, скривившее её губы и мелькнувшее в глазах. Зрелище, которое Астин явно не упустил, потому что без предупреждения он бросился вперед и схватил её за руку тонкими, напряженными пальцами.

— Полезай в карету, — прошипел он. — Сейчас же. И сотри эту ухмылку со своего лица.

Джул ответила ему самым бесстрастным взглядом, на который была способна, и направилась к карете. Лакированную дверцу придерживал незнакомый, краснолицый кучер, который старательно отводил взгляд, пока Джул забиралась внутрь, а Астин следовал за ней по пятам.

Дверца захлопнулась с оглушительным грохотом, сотрясшим всю карету, и Джул осторожно опустилась на одно из гладких кожаных сидений. Внутри было почти темно — крошечные окна закрывали ставни, — но после столь долгого пребывания в темной горе орков Джул казалось, что она наконец-то снова может видеть. И когда карета медленно тронулась с места, увозя её от горы навсегда, она собрала всё свое мужество и посмотрела на сиденье напротив. Встретив всю силу выжидающего взгляда мужа, пылающего ненавистью и презрением.

— Объяснись, — прошипел Астин, подавшись вперед к ней, натягивая хлыст между бледными руками. — Сейчас же.

— Что я должна объяснять? — услышала Джул свой ответ; её голос был на удивление спокоен. — Что твой дом подвергся нападению орков, когда не было выставлено охраны, хотя ты знал, что он является мишенью?

— Нет, ты нудная сука, — огрызнулся Астин. — То, что тебя обрюхатило гребаное животное-шантажист. То, что ты сказала Отто, будто не хочешь возвращаться ко мне, так, чтобы слышали все его люди. И то, что ты поставила меня в положение, когда мне пришлось публично подписать гребаный мирный договор с ордой нецивилизованных дикарей, живущих в гребаной грязи!

К концу своей тирады он уже орал, придвинувшись слишком близко, и Джул почувствовала знакомый запах алкоголя, сильно отдающий от его дыхания.

— И еще вот это, — сказал он, и без предупреждения его рука схватила Джул за волосы и резко дернула её голову в сторону. Обнажая шрамы от укусов на её шее, в то время как отвращение поднялось и вспыхнуло в его налитых кровью глазах.

— Омерзительно, блядь, — сказал он. — И где, черт возьми, твое обручальное кольцо?

Её обручальное кольцо. Внезапный, дикий пузырь смеха поднялся в горле Джул, и ей удалось скрыть его громким всхлипом, украдкой вытерев глаза.

— Орк украл его, — заставила она себя сказать. — И не захотел возвращать. Мне жаль, я знаю, каким дорогим оно было.

Это, казалось, немного успокоило Астина, потому что он откинулся на сиденье; его глаза сузились, оценивающе глядя на неё, руки скрестились на груди.

— Это тот большой уродливый зверь вывел тебя, не так ли? — спросил он. — Тот самый, что дергает за ниточки всего этого фарса. Их так называемый капитан.

Джул не ответила, не пошевелилась, и Астин издал жесткий, высокий смешок.

— Да, я так и думал. Так каково это, жена, когда такой монстр берет тебя? Каково это — быть вытраханной дикарем, который публично изрубил на куски собственного гребаного отца?

Джул почувствовала невольную судорогу на губах — Гримарру пришлось это сделать, он защищал тех, кого любил, — но, возможно, Астин прочитал её выражение как отвращение, потому что он лишь снова рассмеялся; скрежещущий звук эхом разнесся по карете.

— Да, даже для орка он настоящий, блядь, приз, — сказал он. — Эти недочеловеческие куски дерьма слишком долго оскверняли это королевство. И поверь мне, их час грядет.

На губах Астина играла решительно самодовольная улыбка — та самая, которую Джул знала до мозга костей, и её сердце снова бешено заколотилось, потные руки крепко вцепились в сиденье покачивающейся кареты.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она так ровно, как только смогла. — Разве ты только что не подписал мирный договор с орками?

Астин снова рассмеялся, и его рука легла, возможно, неосознанно, на талию. Туда, где был пристегнут кинжал, которого Джул раньше не видела; его серебряная рукоять с драгоценными камнями блестела из гладких кожаных ножен.

— Конечно, подписал, — ответил он, но его голос и глаза были совершенно неубедительными, и Джул смотрела, и думала, и смотрела. У Астина был план. У людей был план. План каким-то образом напасть на Гримарра, напасть на орков и предать их мир.

Люди солгали.

Воздух вдруг стал слишком разреженным, в карете стало смертельно душно и тесно, и Джул пришлось замереть, думать, думать. Она могла с этим справиться. Она могла перехитрить Астина. Она должна была…

— Зачем тогда вообще было утруждать себя подписанием мирного договора? — услышала она свой вопрос. — Почему бы просто не отказаться? Сказать оркам, чтобы они шли к черту?

Астин пожал плечами и на глазах у Джул вытащил кинжал из ножен. Он был блестящим, острым и новым, и он легко, небрежно коснулся пальцем его сверкающего, смертоносного острия.

— Нам нужно проникнуть внутрь этой горы, — сказал он. — Выкорчевать их снизу доверху, всех до единого. Сила с этими изворотливыми гадами пока не сработала, так что пришло время попробовать дипломатию.

Да проклянут боги Астина, проклянут Отто, проклянут каждого лживого мужчину, который когда-либо жил; и Джул смотрела на этого ужасного, омерзительного человека, который каким-то образом был её мужем.