Красный священник
Шрифт:
Именно в этот миг по зыбким, сотканным из первобытного мрака водам призрачной реки с противоположного берега выплыла мрачная, утлая лодчонка, абсолютно бесшумно пришвартовавшись у их ног.
Созерцая эту картину, Колин медленно, с шумом выдохнул. На его лице застыла маска ледяного спокойствия, когда он едва слышно обронил:
— «Паромщик»…
Вождь бок о бок трудился с погребенным в этой усыпальнице предшественником долгие годы, и они знали друг друга как свои пять пальцев. Ему было кристально ясно известно: старого лидера денно и нощно грызла проблема отсутствия рецепта «Серебряного Рыцаря» — третьей Последовательности Пути «Гиганта». Из-за этой бреши ни один полубог Города Серебра не мог прорваться на новую ступень. Потому старец и лелеял дерзкий план перескочить на смежную стезю. И однажды, во время очередной экспедиции в руины, надежда наконец-то забрезжила: им в руки попала формула третьей Последовательности из Пути «Феникса»!
Формула зелья «Паромщика»!
Именно после того триумфа прежний Вождь и заложил первый камень этого склепа. А затем и сам спустился в его недра, наглухо замуровав за собой двери.
Сверля мрак глазами, в глубине которых вспыхнули темно-зеленые сакральные символы, Колин Илиад после недолгой, скрупулезной оценки глухо скомандовал:
— Переправляемся на лодке.
Уэйт и Ловия даже не подумали перечить. Всецело полагаясь на чутье своего предводителя, старейшины тенью последовали за ним, ступив на борт этого зловещего суденышка.
Весь этот маневр был проделан без малейших колебаний. Они не стали воровато озираться по сторонам или топтаться в нерешительности — всё выглядело так, словно это была не опасная вылазка в неизведанное, а давно запланированный визит по знакомому адресу.
Лодка плавно отчалила от берега, бесшумно скользя по иллюзорной, чернильной глади реки и оставляя за собой долгий, зыбкий след.
Мириады освежеванных, истекающих кровью рук и склизких, извивающихся щупалец в диком исступлении рвались из пучины, остервенело лупя по бортам. Вот только их усилия были тщетны: они не смогли оставить ни единой царапины, ни на йоту не сбив судно с курса.
Спустя жалкий десяток секунд троица старейшин Совета Шести благополучно пересекла призрачную реку, оказавшись на противоположном берегу.
Здесь, прямо перед ними, возвышался массивный алтарь, венцом которого служил монументальный гроб, отливающий непроницаемой, свинцовой чернотой железа.
Колин Илиад молниеносно соскочил на землю. Привычным жестом выхватив из-за спины второй клинок, Вождь мгновенно подобрался. Лишь теперь в его повадках проступила истинная, параноидальная осторожность и ледяная готовность к смертному бою.
Следом за ним на берег тяжело спрыгнул Уэйт, сжимая в руке свой стальной, пепельно-серый молот. От его грузного приземления земля под ногами ощутимо, гулко содрогнулась.
Устремив взор на исполинский саркофаг, щедро обложенный гротескными черепами монстров, старейшина сделал пару шагов вперед. Намертво уперев рукоять молота в землю перед собой, он сноровисто стянул с плеча свой лук для охоты на драконов.
И в этот самый миг тыльную сторону ладони Уэйта резанул назойливый зуд. На чистых инстинктах опустив глаза, он с леденящим ужасом узрел: прямо из его пор буйно лезет густая щетка белоснежных, покрытых мерзким желтым гноем волос. И эта поросль ширилась и крепла прямо на глазах!
…………
Порт Бодо. Досыта накормив «Ползучий голод», Клейн отыскал какую-то сомнительную, обшарпанную гостиницу и снял номер, который лишь с огромной натяжкой можно было назвать чистым.
Запершись внутри, сыщик отчеканил четыре шага против часовой стрелки и благополучно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.
Вальяжно опустившись на почетное место «Шута», юноша первым делом материализовал проекцию медного свистка Азика. Следом он силой мысли соткал из пустоты пергамент и перо, размашисто выведя фразу для грядущего прорицания:
«Истинная причина сегодняшней аномалии, случившейся с медным свистком».
Глава 901
Мутировавший бумажный человечек
На сей раз Клейн благоразумно не стал забирать медный свисток Азика прямиком в чертоги над серой мглой. Вместо этого он вознамерился прибегнуть к тому же методу, что и во время своего самого первого прорицания мутировавшей Священной эмблемы Солнца — сработать через проекцию артефакта. Подобный подход, безусловно, сулил изрядное падение точности, грозя и вовсе оставить сыщика без каких-либо внятных откровений. Зато барьер серого тумана служил железобетонным щитом, гарантируя, что сама реликвия останется целой и невредимой.
В памяти юноши всё еще свежо было воспоминание о той жуткой черной прослушивающей трубке, оставшейся от «Слушателя». Стоило лишь попытаться раскинуть карты на ее происхождение, как Запечатанный артефакт пал жертвой карающего отклика самого Истинного Творца: вещица с треском разлетелась в пыль, переродившись в горстку амулетов.
А поскольку нынешнее гадание с огромной долей вероятности вело к останкам Смерти или какому-то иному Ее наследию — к той самой первобытной божественной мощи давно сгинувшей нулевой Последовательности, что перекроила климат всего Бушующего моря, — Клейн решил перестраховаться. Оставив медный свисток Азика пылиться в реальном мире и действуя исключительно через его призрачный слепок, сыщик наглухо отсекал малейший риск лишиться столь бесценного предмета. Как-никак, Смерть и Истинный Творец играли в одной заоблачной весовой категории!
Что же касалось того, почему он в свое время отважился прорицать истоки «Дневника путешествий Гросселя» напрямую, ответ крылся в прагматичном расчете. Дракон Фантазий, этот древний бог, давно канул в Лету. Его Потусторонние характеристики наверняка сменили уже не один десяток владельцев, переходя из рук в руки. Да и сам фолиант славился такой пугающей прочностью, что даже сокрушительный удар «Скипетра Морского бога» не оставил на нем ни царапины. Ровно та же логика работала и с мистером Дверь: этот тип, по всей видимости, едва дотягивал до ранга Короля Ангелов, да еще и томился в глухом изгнании. Его силенок хватало лишь на то, чтобы транслировать сквозь барьеры свой сводящий с ума бред, но нанести подлинный, физический урон он был попросту не в состоянии.
«Даже схлопотав отдачу или подцепив скверну, я смогу играючи выжечь эту дрянь силой таинственного измерения над серой мглой, не оставив и следа. А вот если медный свисток разлетится на куски — пиши пропало. Я напрочь лишусь связи с мистером Азиком, не смогу приманивать нежить, да и просто таскать при себе эту удобную штуку больше не выйдет…» Сохраняя ледяное хладнокровие, Клейн привычным, отработанным до автоматизма жестом намертво зажал в ладони призрачный слепок артефакта вкупе с листком пергамента. Вальяжно откинувшись на спинку кресла и полуприкрыв глаза, владыка чертогов плавно скользнул в медитативный транс, начав беззвучно чеканить:
«Истинная причина сегодняшней аномалии, случившейся с медным свистком».
Прокрутив эту фразу ровно семь раз, Клейн провалился в глубокое забытье, очутившись в мире грез.
Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем перед его мысленным взором соткалась мрачная, дышащая могильным холодом усыпальница. Взгляд выхватил теряющуюся во мраке темную лестницу и выстроившиеся плотными рядами гробы.
Все саркофаги зияли распахнутыми крышками. Внутри, распластавшись ниц, покоились мертвецы, из чьих спин густо перли белые перья, перепачканные мерзкими, бледно-желтыми маслянистыми пятнами.