Красный священник
Шрифт:
Синхронно с этим Уэйт Хирмонт безостановочно, с натужным скрипом натягивал тетиву «Лука Драконоборца». Целый град ослепительных, режущих глаз серебристо-белых стрел-молний слился в единый, ревущий шквал, безжалостно устремившись в бывшего лидера, обратившегося в неописуемое чудовище.
Ловия, загодя изготовившись, плотно сомкнула веки. Пятиметровый призрачный рыцарь, закованный в серебряные латы, молниеносной тенью скользнул вперед. Волоча за собой исполинский иллюзорный клинок, фантом с сокрушительным грохотом впечатался прямо в основание алтаря. От этого удара пространство покрылось глубокими, зияющими проломами, из которых щедро заструился серебристый свет.
Вдобавок, сжавшаяся в плотный клубок тень у ног старейшины-«Пастыря» внезапно дрогнула и принялась хищно извиваться, словно обретя собственную, зловещую жизнь.
Она стремительно оторвалась от Ловии. Виртуозно скользя по самым глухим, неосвещенным участкам, где мрак отчаянно боролся со светом зари, эта мгла хищной змеей рванула к вершине жертвенника — прямо к отливающему свинцовой чернотой гробу.
Однако её мишенью, судя по всему, был вовсе не мутировавший прежний Вождь. Тень целилась в те самые призрачные, черные как смоль трубки, что намертво впивались в его плоть и тянулись куда-то в непостижимую, бездонную бесконечность!
…………
Едва вынырнув в материальную реальность, Клейн тотчас же услышал оглушительный, яростный рев бушующих снаружи волн. Сквозь этот гул пробивались надрывные, полные первобытного ужаса крики уличных девиц, накатывающие одна за другой и даже не думающие стихать.
Слегка опешив, юноша приблизился к окну. Сквозь узкую щель между криво сколоченными лачугами его взору предстала панорама порта Бодо: небеса наглухо заволокло тяжелыми, свинцовыми тучами, а океанские валы вздымались подобно горным пикам. Непроницаемо-черный шторм, зародившись на самом дне, стеной уходил ввысь, а вспарывающие этот мрак серебристо-белые молнии абсолютно беззвучно рвали мироздание в клочья.
Казалось, будто врата, ведущие прямиком к Апокалипсису, наконец-то распахнулись настежь.
В самом же портовом городке само пространство истончилось, став полупрозрачным. Клацающие челюстями черепа, извивающиеся лозы с проступающими на них гротескными младенческими лицами, окровавленные руки и склизкие, испещренные зубастыми пастями диковинные щупальца — всё это с первобытным, свирепым остервенением билось о грань между иллюзией и реальностью с той стороны, отчаянно силясь прорваться наружу.
От этого леденящего душу зрелища у многих пиратов ноги предательски подкосились. Не смея больше торчать на открытых улицах, корсары в панике бросились врассыпную, ища укрытия в ближайших домах.
Почти незримые, эфемерные духи и призраки безумным хороводом носились по воздуху. Они то и дело выныривали из пустоты, вплотную подбираясь к ушам насмерть перепуганных людей. Твари истошно порывались зайтись в оглушительном визге, но так и не могли пробиться сквозь невидимый барьер, будучи не в силах причинить реальный вред.
В эти секунды порт Бодо словно провалился в само Подземное царство, уподобившись преисподней, где безраздельно правили мрак, первобытная стужа, хаос и слепое безумие.
Клейн сурово, до боли свел брови на переносице, смутно осознавая, какая именно чертовщина здесь разыгралась:
Его недавнее прорицание в таинственных чертогах над серой мглой вывело из себя ту самую сущность, что затаилась в недрах леденящего склепа. Бестия выплеснула свою клокочущую ярость наружу, перекроив климат всего Бушующего моря и порта Бодо, породив этот пугающий мираж надвигающегося нисхождения Подземного мира.
«Стало быть, эта усыпальница действительно сокрыта где-то в гиблых пучинах Бушующего моря… И с высочайшей долей вероятности это не что иное, как наследие павшего бога Смерти. Впрочем, это ничуть не расходится с промежуточными плодами грандиозного проекта Спиритического культа по созданию искусственного божества. Вполне вероятно, что обе эти силы намертво „слились“ воедино…» — сыщик поспешно отвел взгляд. Молниеносно развернув ритуал, он пожертвовал медный свисток Азика прямиком над серой мглой, до смерти боясь, что эта неведомая, еретическая и зловещая тварь возьмет его на мушку.
Покончив с мерами предосторожности, он устремил взор за окно. Наблюдая за тем, как бушующий катаклизм мало-помалу сходит на нет, юноша издал тихий, пропитанный горькой иронией смешок:
'Такая церемония встречи… пожалуй, даже чересчур радушная.
Хм… Верхушка Спиритического культа стопроцентно запеленгует эти аномальные всплески в Бушующем море. Одному богу известно, какие шаги они теперь предпримут…'
…………
Тем временем бушующие валы на поверхности призрачной, непроницаемо-черной реки постепенно утихли. Те самые руки, лозы и щупальца, что хищно рвались наружу, либо бесследно испарились, либо были вынуждены покорно убраться обратно в свои бездонные пучины.
Земля вокруг жертвенника сплошь покрылась сухими, глубокими трещинами. Повсюду валялись россыпи белых перьев, густо перепачканных мерзкими, бледно-желтыми маслянистыми пятнами.
Обратившийся в гиганта Колин Илиад уже успел с сокрушительной силой вогнать оба прямых меча прямо в плоть прежнего Вождя. Он намертво пригвоздил этого разлагающегося монстра, ничуть не уступающего ему в росте, к обломкам рухнувшего алтаря. Уэйт Хирмонт, в свою очередь, сжал в «Луке Драконоборца» сотканную из чистой ярости серебристо-белую световую стрелу, взяв на мушку обезображенный, едва покрытый жалкими ошметками мяса череп бывшего лидера.
Тень, выскользнувшая из-под Ловии, надежно укрывшись за спиной облаченного в серебряные латы рыцаря, благополучно подобралась к жертвеннику. Улучив момент, пока остальные двое старейшин были всецело поглощены боем, она хищно взвилась ввысь, устремившись прямо к той иллюзорной черной трубке, что тянулась из тела прежнего Вождя в непостижимую бесконечность.
По мере того как эта призрачная пуповина становилась всё ближе, мгла стремительно наливалась пугающей густотой. Теперь она отливала такой первобытной, непроницаемой чернотой, что походила на самые порочные, дьявольские помыслы, затаившиеся на дне человеческой души.
Но именно в эту секунду над руинами алтаря эхом раскатился глухой, вибрирующий бас:
— Судьба.
Перед «глазами» тени вмиг всё померкло. А уже в следующее мгновение она с ужасом осознала, что впечаталась прямиком в исполинскую тушу Колина Илиада.
Вождь, опустив голову, смерил её тяжелым взглядом. В глубине его зрачков внезапно вспыхнуло кристально чистое, первозданное сияние.
Оно было подобно первому лучу утренней зари, пронзающему беспросветный мрак долгой, бесконечной ночи.