Чтение онлайн

– Я признаю твою правоту Холли ты пришла сама Холли ты можешь уйти сама. Ты можешь забрать своего брата если сможешь вывести его из холма. Никто из нас не вправе задерживать тебя или чинить тебе препятствия.

И когда Холли уже облегчённо выдохнула, празднуя победу, он продолжил:

– Есть ли что сказать тебе Аннуил?

– О да! – Она вырвалась в центр зала, самая яркая искра самого большого костра. – Дик! Проданное дитя, посмотри на то, кем ты можешь стать, – Аннуил легко взмахнула рукой, и Холли с болезненной ясностью поняла что то, что она прежде считала ледяной глыбой, на самом деле Фред, густо оплетённый чарами. – Посмотри и скажи, желаешь ли ты себе такой судьбы?

Дик жадно подался вперёд, лицо осветилось надеждой.

– Нет, моя госпожа!

Аннуил довольно улыбнулась:

– Вот тебе моё обещание, проданное дитя: ты избежишь такой судьбы, если выполнишь мою волю.

– Всё, что прикажете.

На лице Аннуил было написано такое неприкрытое торжество, что Холли замутило. Она уже догадывалась, к чему всё идёт, и медленно пятилась к Фреду.

– Помешай ей уйти, – почти нежно выдохнула Аннуил. – Я хочу, чтоб они остались здесь навсегда.

Дик улыбнулся с мрачным, злым удовольствием.

У Холли не было ни малейшего желания проверять, на что он способен, она рухнула на колени рядом с Фредом, принялась тормошить его, но лёд, коркой покрывший каменное тело брата, был слишком толстым.

– Фред, ну пожалуйста, – она почти плакала.

Стоило бежать без брата, он же сам говорил, ему не помочь, он слишком давно мёртв. Но как найти в себе силы снова подвести его, оставить здесь, среди монстров? Когда на Холли упала тень, она испуганно вскинула голову. Дик улыбался.

– Я даже не буду просить прощения, потому что это справедливо.

Она медленно поднялась, до боли выпрямив спину и развернув плечи, вскинула подбородок.

– Справедливо прислуживать им, как собачка? Думаешь, хоть они тебя будут любить? – Её голос льдинкой звенел от злости.

Дик дёрнулся, как от пощёчины, в прищуренных глазах полыхнула злость.

– Справедливо, что ты тоже здесь останешься!

Он ударил в живот резко, почти без замаха. Холли не уклонилась бы, даже если б попыталась. Она согнулась пополам, пытаясь глотнуть воздуха, боль обожгла нутро белым огнём. Следующий удар пришёлся в лицо, в голове зазвенело. Холли упала на колени, схватилась за лицо, и пальцы потемнели от крови.

Кажется, нос всё же был цел. Дик бил даже не вполовину силы – зачем, если Холли и этого хватило. Дик схватил её за волосы на затылке, заставил поднять голову, прошептал в окровавленное лицо:

– Наверное, достаточно было бы тебя связать, но – какая жалость! – у меня нет верёвок. Или сломать тебе ноги. Но я всё же не хочу делать тебе больно – ты хотя бы хотела мне помочь, хотя бы пыталась быть ко мне доброй, – вот только ни стыда, ни сожаления в его голосе не было, и взгляд стал спокойным и расчётливым. – Просто поклонись моей госпоже и пообещай служить ей вечно. Ты даже с братом останешься.

– О, цветочек, – усмехнулась Аннуил, – ты останешься с нами! Разве ты нас не любила?

Холли тяжело сглотнула и прикрыла глаза. Что её ждёт, даже если она выберется из-под холма? Пустой дом и монотонные дни, даже друзей в городе у неё не осталось – единственные, кого она впустила в своё сердце, оказались коварными тилвит тег. Не лучше ли сдаться? Не лучше ли остаться здесь с ними, с Дэлвином и Аннуил?

Чтобы день за днём они обратили её дружбу в рабскую привязанность, а её саму – в кошмарное и уродливое создание.

Своих друзей она предпочтёт помнить людьми.

– Нет, – едва шевеля распухшими губами, пробормотала Холли, сама не зная, кому отвечает: Дику или Аннуил. – Никогда.

И тогда Дик ударил её головой о заледеневшего брата. Навалилась темнота, уши заложило, и словно сквозь вату Холли слышала грохот пульса. А потом мир поплыл и перевернулся, болезненная хватка на волосах исчезла.

Если она и провалилась в обморок, то на пару секунд, не больше. Затылок пекло, пелена перед глазами медленно распадалась на клочки тумана. Холли села на полу, коснулась затылка и зашипела от боли. Влажно и горячо, пальцы снова измазало кровью.

Откуда-то сверху донесся сдавленный стон.

«Больно же мне, почему стонет кто-то другой?» – тяжёлые, отупелые мысли ворочались медленно, как снежные валуны. Холли подняла глаза, несколько минут равнодушно смотрела, как огромное каменное чудовище сжимает голову Дика, того и гляди раздавит, как гнилой орех. Она не сразу поняла, что это Фред его держит. Фред, ещё минуту назад застывший глыбой под слоем льда.

Холли снова коснулась затылка, и новая вспышка боли помогла вернуть мыслям ясность.

Кровь, конечно же. Дик разбил ей голову, и кровь попала на лёд, и чары спали.

Как всё просто.

Только очень, очень больно.

С трудом Холли встала, её пошатывало, голова кружилась. Она положила ладонь на каменную руку брата, и тот вздрогнул, отшатнулся от её окровавленных пальцев. Холли поспешно вытерла руки об одежду.

– Фред, отпусти его.

Голос звучал немного гнусаво, шевелить губами было больно. Холли провела языком по зубам и обрадовалась, что все целые, не шатаются. И хорошо, а то услуги стоматолога ей были б не по карману.

Боже, о чём она думает?!

– Фред, пожалуйста!

Он неохотно ослабил хватку, но Дика не выпустил.

– Я всё слышал. Слышал, что господин прошедший год отпустил тебя. Что запретил остальным тебя задерживать. А этот щенок решил выслужиться. Я сразу говорил – не стоит тащить его с собой.

Хотелось закрыть глаза и осесть на пол, свернуться клубочком и спать, долго-долго, чтобы всё обернулось сном. Хотелось очутиться дома, в объятиях пледа, с книжкой на коленях.

Хотелось, чтобы все получили по заслугам.

– Ты прав, – через силу улыбнулась она. – Не надо было. Поэтому оставь его своей судьбе.

Фред, помедлив, всё же послушался, легко отбросил Дика прочь. Он даже не попытался встать, только приподнялся на локтях, со злобой и отчаянием взглянул на Холли и отвернулся. Он и так понял то, что Холли не стала договаривать.

Смерть – милосерднее рабства у тилвит тег.

Холли оперлась на плечо Фреда, и они побрели прочь из ледяного зала. Больше никто не заступил им дорогу. Лицо Дэлвина так и осталось равнодушным, Аннуил даже не скрывала досады. Уже в спину им она бросила: