Чтение онлайн

Мама, вся моя надежда только на тебя. В конце концов, Лейла ещё слишком маленькая, пятнадцать лет — это совсем не тот возраст, чтобы выходить замуж. Вы уж там ещё немного потерпите, дождитесь, когда я и моя фракция окрепнет чуть сильней. Я уже очень близок к тому, чтобы прийти к вашей лестнице. Невзирая ни на каких невест и тех, кто хочет получить меня зятем.

Старейшины, конечно, во многом правы, но мне уже как-то советовали пятьдесят лет сидеть тихо. Сидеть тихо двадцать лет, сражаясь за влияние в своей же фракции, и стоять на месте? Ни. За. Что.

— Глава Ирал! Благодарю за то, что подождали меня, — поблагодарил меня ясный, сильный голос.

— Нас, — гулко поправили.

Я ещё раз скривился про себя. Подождал, как же. Это вы ждали меня здесь, словно в засаде, а затем, будто Звери, прыгнули, настигая одним прыжком. Вернее, фразой. И всё, я застигнут врасплох, невзирая ни на какое восприятие, и теперь вынужден спасаться. Для начала пустыми и лживыми фразами, а затем и бегством. И я ещё собираюсь прийти к лестнице Мадов? Скоро, да? Ну-ну.

Натянув на лицо лёгкую, ничего не значащую улыбку, я шевельнул головой, обозначая кивок, и прикоснулся кулаком к ладони:

— Старейшина Тарий. Старейшина Зараг.

Разумеется, это не мои старейшины. Это старейшины фракций Хаутар и Стальных Жал, присланные сюда на переговоры.

Например, Тарий — это семнадцатый по счёту старейшина своей фракции. Один только номер его старшинства всё говорил про его силу и место во фракции, и при этом всем он сильнее Седого. Пиковый Властелин Духа. Первый из старейшин Хаутар, который может войти в портал, ведущий в Исток. Остальные слишком сильны для перехода. Шестнадцать Повелителей Стихии, которым дали место старейшин в клане. И это только старейшины, не считая других идущих клана того же уровня Возвышения.

Такова сила полноценной восьмизвездной фракции, которая подумывает о получении следующей звезды. Такова же сила и Стальных Жал, которые тоже требуют от меня брачного договора и не слишком боятся тени Эрзум, стоящих за спиной Хаутар.

Такова сила фракций, старейшин которой я обязан приветствовать и не могу пройти мимо, не могу сделать вид, что спешу. Даже если они ещё не мои старейшины.

— Глава Ирал, с радостью хочу сообщить вам, что мы закончили приводить поместье в порядок и юная Мелгата прибудет в Исток через два дня.

— Какое удивительное совпадение! — воскликнул Тарий. — Я искал главу Ирала, чтобы сообщить схожую новость. Наша юная госпожа тоже прибывает через два дня. Уважаемый Зараг, у главы Ирала очень много дел, давайте облегчим ему жизнь и устроим сдвоенный приём? Только оттеняя друг друга, цветы могут раскрыть свою полную красоту.

Зараг огладил бородку и широко улыбнулся:

— Отлично сказано. Что же, глава Ирал, клан Стальных Жал и клан Хаутар ждут вас через два дня в нашем прекрасном поместье.

Ядом, скрытым в его словах, можно было отравить пару десятков идущих, но Тарий не только остался жив, но и довольно закивал:

— Хорошо сказано, — и тут же перевёл взгляд на меня. — Глава Ирал, мы с нетерпением ждём вас на торжественном приёме по случаю прибытия драгоценных цветов наших кланов.

Больше всего мне хотелось отказаться. Сказать, что меня не будет, что я в тот день улечу по делам, отправлюсь за два Пояса, уйду на Поле Битвы. Но… Я не мог этого сделать. Сила. Мне не хватало силы на это. Не личной силы, а силы всего Сломанного Клинка. Хаутар, один из союзников Эрзум и Стальные Жала, клан, который осмеливается им противостоять и явно имеет своих союзников среди сильнейших фракций Империи — разве могу я им отказать сейчас, когда, наконец, прибывают невесты? Могу, но чего это будет стоить Сломанному Клинку?

Это глупые Алые Пики решили биться напрямую, эти же гораздо хитрей. Да, Тарий может улыбаться мне и старейшинам в лицо, на деле мечтая лично стереть с лица земли остатки Ордена и старых врагов. Но вот Стальные Жала пока что нам не враги. Не прямые враги. Они, разумеется, намереваются подмять под себя Сломанный Клинок, но хитро, обходными путями, и готовы потратить на это и пять, и десять лет, и больше.

Оскорби я их сейчас и…

— Слишком долго молчишь, глава, — раздалась в моей голове мыслеречь Лира Гароя.

У меня невольно дёрнулась щека. Как много советчиков у меня в последнее время. Сам знаю, что долго молчу. Снова растянув губы в улыбке, в которую я даже вложил тепло, я, наконец, произнёс ответ:

— Почту за честь, старейшины, — и тоже вложил в свои слова яд. — С радостью оценю, у какого же клана цветок прекрасней и более меня достоин. И красотой, и Возвышением, и умениями.

А вот теперь у Тария дёрнулась щека. Он явно хотел что-то ответить, но ему хватило краткого мига, чтобы взять себя в руки.

Дальше мы всего лишь вежливо и многословно болтали на ходу ни о чём. Вернее, болтали старейшины, а я лишь пытался завершить разговор, но сумел сделать это только у самой границы резиденции, да и то, лишь с помощью догнавшего нас Лира.

— Старейшины, старшие, моё искреннее почтение и мои глубочайшие сожаления, но я вынужден украсть у вас время беседы с главой Иралом. Его уже ждёт казначей семьи. Траты нужно согласовать, как вы понимаете.

Оказавшись за границей защитной формации резиденции, я недовольно буркнул:

— А мне рассказывали, ты ушёл из Второго пояса потому, что устал от старейшин.

— Потому и устал, что слишком много общался. Но мне, правда, было легче. Лавировать между Пиками старейшин своего клана — это не то же самое, что выскальзывать из ловушек чужих кланов.

— Если бы выскальзывать…

Пользуясь тем, что за нами уже закрылись двери резиденции, я коротким взмахом руки выразил всё, что думаю об этом.

В видении моего таланта всё вокруг засветилось, смывая чужие печати Указов.

После предательства здесь всё сильно изменилось. Формации охраны, проверки, стража. Теперь идущий, назначенный в зал Сердца, закрывает и запечатывает за собой двери. Только в присутствии старейшины Рагедона он может открыть зал и впустить того, кто его сменит.

Разумеется, это не идеальная защита, но это лучшее, что мы сейчас можем придумать. Я бы даже отдал жетон, чёрную пластину, которую получил от Сердца Города, Рагедону, если бы это имело смысл, но жетон работал только в моих руках. Проверено. На том же самом Рагедоне, которого Сердце не признало. Вообще.