Чтение онлайн

— …признаться, я немного разочарован. Я ожидал более таинственной загадки под этой маской. Какую-нибудь мстительную принцессу варваров. Оказалось всё немного банально…

Мурена сжала челюсти, но промолчала.

* * * * *

Она быстро шла по длинному, изогнутому коридору, опоясывающему амфитеатр, удаляясь от императорской ложи. Шум толпы здесь звучал глухо, как шум далекого прибоя. Она остановилась в нише, слабо освещенной одиноким факелом, и прислонилась к холодной каменной стене. Машинально перевернув в руках деревянный меч свободы, Мурена перевела дыхание.

Всё прошло гладко. Она всё сделала правильно. Спонтанное убийство не решило бы ничего. Ее месть будет гораздо страшнее, чем банальная резня в пульвинаре.

Она оттолкнулась от стены, собираясь идти дальше, к выходу, как вдруг за спиной раздались тяжелые, размеренные шаги подкованных калиг.

— Юлия Доната, подожди, — произнес мужской голос.

Мурена мгновенно напряглась, рука привычно скользнула к поясу, где должно было висеть оружие, но наткнулась лишь на грубую ткань плаща. Она медленно обернулась.

Перед ней стоял преторианец. Один.

Ее мышцы слегка расслабились. Если бы Альбин заподозрил неладное, если бы ее раскрыли и решили арестовать, послали бы не одного солдата. За Золотой Богиней Смерти прислали бы минимум центурию. Особенно после того, что она устроила на песке.

— Чего тебе? — сухо спросила она.

Преторианец не положил руку на меч. Он лишь коротко кивнул.

— С тобой хочет говорить один из членов императорского дома. Наедине.

Мурена была искренне изумлена, но ее лицо, за исключением перевязанной щеки, осталось непроницаемым.

— Кто именно?

— Иди за мной. И не задавай вопросов, — бросил гвардеец, развернулся и зашагал вглубь тускло освещенного коридора.

Мурена на мгновение задумалась, крепче перехватила свой деревянный рудис и бесшумно последовала за ним во тьму амфитеатра.

Преторианец молча вывел ее через неприметную боковую дверь амфитеатра. Снаружи, в сгущающихся сумерках, ждал закрытый паланкин из темного дерева, лишенный каких-либо гербов, который несли шестеро дюжих рабов-нубийцев. Гвардеец жестом велел ей забираться внутрь, а сам растворился в тенях.

Паланкин плавно качнулся и поплыл по улицам Рима. Мурена сидела на мягких шелковых подушках, все еще сжимая в руке деревянный рудис. Время от времени она чуть отгибала край плотной бархатной занавески, впуская в кабинку запахи ночного города. Довольно скоро шумные, кривые улицы Субуры сменились широкими, мощеными гладким камнем аллеями. Воздух стал чище, запахло кипарисами и дорогими благовониями. Носилки неуклонно поднимались в гору. Мурена криво усмехнулась в темноте. Палатинский холм. Ее несли прямо в змеиное гнездо — в Императорский дворец.

Вскоре паланкин опустили. Невидимые слуги провели ее через анфиладу пустых, великолепно украшенных коридоров и оставили в роскошном помещении, которое римляне называли приватным бальнеумом, совмещенным с малым триклинием.

Это было царство мрамора, воды и пара. Большую часть зала занимал бассейн, выложенный перламутровой и лазуритовой мозаикой, изображающей морских нимф. От прозрачной, чуть голубоватой воды поднимался легкий пар, напоенный ароматами лотоса и жасмина. По краям бассейна стояли изящные бронзовые курильницы и широкие ложа для трапез, укрытые шкурами снежных барсов.

Мурене велели ждать. Она осталась одна. Пожав плечами, она подошла к ближайшему ложу, бросила на него свой деревянный меч и осмотрелась. Она пыталась просчитать дальнейшие ходы. Альбин все-таки разгадал ее? Или это Арторий решил сделать ей сюрприз?

Ее размышления прервал звук легких шагов. Мурена резко обернулась, готовая к нападению.

Из-за портьеры вышла Октавия. Дочь императора сменила свою парадную столу на легкую, полупрозрачную тунику, которая скорее дразнила воображение, чем что-то скрывала.

Мурена мгновенно опустила глаза и склонилась в глубоком, почтительном поклоне.

— Госпожа…

— Оставь эти церемонии, — небрежно отмахнулась Октавия, проходя мимо нее. От принцессы пахло вином и опасностью. Она опустилась на край ложа, закинула ногу на ногу и принялась бесцеремонно, с откровенным, плотоядным интересом разглядывать стоящую перед ней воительницу. Вблизи, со свежим шрамом на щеке и запекшейся кровью Ксантоса на грубой ткани плаща, Мурена выглядела еще более дикой.

— Знаешь, зачем я тебя сюда пригласила? — спросила Октавия, подперев подбородок рукой.

— Даже не догадываюсь, Божественная, — ровным голосом ответила Мурена.

— О делах поговорим потом, — Октавия лениво потянулась. Она встала, одним неуловимым движением распустила шнуровку на плечах, и туника скользнула на мраморный пол. Принцесса Рима осталась в чем мать родила. Ее тело было бледным, холеным и безупречным — тело богини, не знавшей ни единого лишения. Не обращая внимания на взгляд Мурены, она спустилась по мраморным ступеням в теплую воду бассейна.

— Ты, наверное, тоже хочешь освежиться? — крикнула она, откидывая мокрые волосы со лба. — Смыть с себя кровь этого македонца и песок Арены.

Мурена замялась. Стоять перед хищницей, будучи безоружной и обнаженной, было против всех инстинктов, вбитых в нее в лудусе.

Октавия заметила ее колебания и снисходительно усмехнулась.

— Чего ты ждешь, девочка? Сегодня весь Рим пускал слюни на твои сиськи и задницу. К чему теперь это внезапное стеснение?

Мурена хмыкнула, сбрасывая плащ.

— Справедливо.

Она спустилась в воду. Контраст между ее темной, бронзовой кожей, испещренной мелкими шрамами, и алебастровой кожей принцессы был разительным. Октавия подплыла ближе, ее темные глаза скользили по напряженным мышцам живота и бедер Мурены.

— А знаешь, вблизи это гораздо более интересное зрелище, — промурлыкала Октавия, облизнув губы. — Из императорской ложи, издалека, ты казалась просто красивой статуей. А здесь… в тебе кипит сама жизнь.

В этот момент, словно из-под земли, у краев бассейна появились четыре молодые рабыни. Они бесшумно скользнули в воду. Две из них принялись омывать и массировать благовонными маслами Октавию, а две другие, робко опустив глаза, занялись Муреной. Жесткие губки, нежные пальцы, разминающие уставшие мышцы — всё это было настолько чуждо гладиаторскому быту, что Мурене стоило немалых усилий, чтобы не напрягаться от каждого прикосновения.