Чтение онлайн

Однако Паша-Тепе находится впереди Илиона и в сторону долины, и его положение полностью соответствует тем указаниям, которые Гомер [365] дает нам относительно расположения памятника, который боги считали могилой Мирины, в то время как люди полагали, что это гробница Батиеи; не может быть никаких сомнений в том, что поэт, описывая нам эту могилу, имел в виду Паша-Тепе.

Рис. 1514. Паша-Тепе, или курган Батиеи, раскопанный г-жой Софией Шлиман

Мы уже видели, что Батиейя, или Батиея, была дочерью Тевкра, сына Скамандра и нимфы Идеи, и царицей-супругой Дардана. Мирина, которой этот курган приписывали боги, была одной из амазонок, которые предприняли кампанию против Трои [366] . Я напоминаю читателю, что, согласно профессору Сэйсу, Мирина идентична Смирне: это одно из имен Артемиды-Кибелы, поскольку амазонки в первую очередь были жрицами этой азиатской богини.

Г-жа Шлиман вырыла с вершины кургана шахту шириной 103/4 фута и длиной 171/2 фута и нашла, что слой плодородной земли составляет едва ли 3/4 дюйма; затем следует коричневая земля, твердая как камень, которая перемежается со слоями кремнистой земли. На глубине 15 футов раскопки дошли до известковой скалы. Не было найдено никакого пепла или угля, не говоря уж о костях от сожженного тела. Если принять во внимание размеры перпендикулярного раскопа, то невозможно представить себе, чтобы г-жа Шлиман могла пропустить следы погребального огня, если бы они действительно были. В коричневой земле было найдено несколько фрагментов сделанной от руки керамики, похожей на ту, что была найдена в третьем, сожженном городе Гиссарлыка, что и заставило меня приписать похожую дату этому кургану. Но когда зимние дожди расширили шахту и позволили обнаружить больше керамики, я нашел также черепки весьма обычной архаической греческой посуды, которые сперва заставили меня сомневаться в большой древности кургана. Однако, тщательно сравнив их с обычной архаической керамикой, обнаруженной в самом нижнем слое Нового Илиона, а также с архаической керамикой, найденной в моих раскопках на Итаке, я уже без всяких сомнений считаю их очень древними, хотя их возраст, конечно, даже близко не подходит к самому последнему доисторическому городу на Гиссарлыке. Таким образом, я не считаю, что эта керамика является препятствием моей теории о том, что этот курган существовал в эпоху Гомера и дал ему мысль о погребении царицы Батиеи или амазонки Мирины. Что касается фрагментов доисторической керамики, содержавшейся в кургане, то, несомненно, они лежали на земле или в земле, когда он был насыпан.

8. Курган Ужек-Тепе. Хотя мой досточтимый друг сэр Остин Генри Лэйард уже в январе 1879 года добился для меня позволения исследовать оставшиеся курганы Троады, тем не менее предстояло преодолеть еще тысячи трудностей. Однако благодаря любезному заступничеству г-на Э. Мэлета, уполномоченного посла во время отсутствия сэра О.Г. Лэйарда, и графа Хатцфельдта, немецкого посланника в Константинополе, который помог мне по просьбе профессора Вирхова, я получил мой фирман 17 апреля и на следующее же утро начал копать шахты на вершинах гигантских курганов Ужек-Тепе и Бесика-Тепе. Ужек – это чисто турецкое слово

, которое значит «очаг». Высота кургана, согласно измерениям месье Бюрнуфа, составляет 213 футов над уровнем моря, и он получил свое имя от того странного факта, что жители Троады считают его могилой пророка Илии (возможно, путая Илию с Илом); в день этого святого, 1 августа, они отправляются сюда в паломничество и в его честь зажигают костры на вершине кургана. Такие огни, должно быть, христиане зажигали здесь в течение многих веков, поскольку на глубине 2 фута 2 дюйма я не нашел ничего, кроме желтого древесного пепла, смешанного с фрагментами неинтересной современной керамики.

Свои раскопки я начал с того, что выкопал шахту со стороной в 10 футов. В течение первых двух дней я работал только мотыгами и лопатами: последними я выбрасывал землю из шахты; но в течение следующих двух дней мне пришлось использовать корзины, и, когда глубина шахты достигла 13 футов, пришлось поставить деревянный треугольник (который строители называют «козловым краном»), с помощью которого землю в корзинах вытягивали на лебедках. На рис. 1515 представлен вид кургана с северной стороны, где, согласно месье Бюрнуфу, его перпендикулярная высота составляет 68 футов 6 дюймов; его наибольшая высота – 83 фута с восточной стороны, самая низкая – 53 фута 8 дюймов с западной стороны. Рис. 1516 показывает курган Ужек-Тепе со стороны места слияния Скамандра и Фимбрия.

Раскопки как на Ужек-Тепе, так и на Бесика-Тепе, проводил мой талантливый инженер г-н М. Горькевич. В первый день я мог работать на шахте на Ужек-Тепе только с четырьмя рабочими, но мне приходилось увеличивать их число по мере продвижения вглубь, пока у меня не оказалось двенадцать рабочих; именно столько и было занято на этой шахте до самого конца [367] .

Рис. 1515. Ужек-Тепе, кенотаф Феста; показан туннель и шахта; на заднем плане – гора Чигри (Кенхрейя)

Рис. 1516. Скамандр ниже места, где в него впадает Фимбрий; на заднем плане – курган Ужек-Тепе

На глубине 2 фута 8 дюймов ниже вершины холма я наткнулся на стену, которая состояла из слоев грубо обтесанных камней, больших и малых, длиной от 1 до 3 футов и толщиной от 8 дюймов до 1 фута 6 дюймов, сцементированных достаточно большим количеством глины, и, как могут видеть посетители, по счастливейшей случайности стена эта была обнаружена с западной стороны моей шахты и поэтому не стала для меня препятствием. Она проходит в направлении с севера на юг. Прокопавшись через слой пепла, я обнаружил перемежающиеся слои грубой желтой, коричневой и беловатой глины, которые на расстоянии от 4 до 5 футов пересекались горизонтальными слоями необработанных камней; и они, как мне кажется, не могли быть положены сюда ни по какой другой причине, кроме как для укрепления кургана. Достигнув глубины 6 футов, я понял, что начатая мною шахта оказалась слишком велика, и поэтому я сузил ее до квадрата со стороной в 61/2 фута. Чтобы избежать роковых случайностей, я подпер четыре стороны шахты по вертикали, как и по горизонтали, большими балками и толстыми досками, которые были тщательно сбиты гвоздями. Тем не менее какая-то опасность все равно всегда была, особенно для тех рабочих, что трудились в шахте и которых всегда нужно было поднимать и опускать на канате с помощью лебедки. Поэтому я платил несколько более высокое жалованье тем, кто работал вверху на лебедке, и двойную плату – тем, кто работал внизу. Ни один греческий рабочий в Троаде никогда не работает в воскресенье и ни в один из множества других греческих праздников; однако, заплатив по 5 франков каждому, кто работал в эти дни, я вынудил их отбросить всю щепетильность по этому поводу, и у меня всегда были самые усердные рабочие. Таким образом за четыре недели я достиг на глубине 46 футов 4 дюйма материка, который состоял из очень твердой желтой глины, смешанной с камнями. Как можно видеть на плане раскопок (планы V и VI), большая стена на западной стороне моей шахты достигает высоты лишь 11,8 метра = 39 футов 4 дюйма и уходит вглубь на глубину 42 фута ниже поверхности; следовательно, она была построена не на материке, а в 4 футах 4 дюймах выше его. Сравнив эти цифры с высотой кургана, данной выше, читатель увидит, что курган был воздвигнут на естественном холмике.

Одновременно с этой шахтой я вырыл с северной стороны по перпендикуляру на глубину 66 футов 8 дюймов ниже вершины холма туннель в курган высотой 6 футов 8 дюймов, шириной внизу 5 футов 4 дюйма и вверху – 4 фута 4 дюйма; я обнес его сводом, чтобы уменьшить опасность для моих рабочих. Из-за узости туннеля там было место только для трех человек, из которых двое работали мотыгами, в то время как третий выносил землю в тачке.

Я не стал опускать туннель ниже из-за подъема почвы на западной стороне кургана: это заставило меня опасаться, что уже наткнусь здесь на материк. Земля была твердой как камень, и туннель был так узок, что я не мог работать здесь своими обычными мотыгами, и мне пришлось наспех сделать дюжину стальных мотыг половинного размера, один конец которых был заостренным, а другой – шириной 2/3 дюйма и очень острый. Когда я проник на 29 футов по горизонтали в глубь кургана, я наткнулся на материк, состоявший из желтоватой песчаной глины и камней. На глубину 1 фут 7 дюймов он был покрыт слоем гумуса, который, несомненно, находился на поверхности в тот момент, когда курган был построен. Этот гумус был покрыт на глубину с 1 фута 2 дюймов до 1 фута 4 дюймов слоем коричневой глины, за которой следовал слой черной земли. За этой последней шел тонкий слой белой глины, на которой опять лежал слой гумуса; затем снова шел слой коричневатой глины глубиной 3 фута. Тогда я немедленно приказал поднять туннель на высоту 61/2 фута; и, проникая дальше в курган, я тем не менее снова наткнулся на материк, и мне пришлось поднять туннель еще на 31/2 фута выше и затем идти по поднимающемуся склону материка в направлении моей шахты, которой я наконец достиг после месяца очень тяжелого труда.

Слои коричневой, желтой или белой глины постоянно шли один за другим по мере моей работы. Посетители могут увидеть, что их толщина различна, что вполне естественно, поскольку, конечно, когда сооружали курган, землю приносили постепенно из разных мест. К счастью, у меня не было необходимости поддерживать стороны крыши туннеля деревянными столбами и досками: поскольку почва, как я уже сказал, была тверда как камень, для моих рабочих не было ни малейшей опасности. Однако жара в этом узком туннеле была страшная, и ее еще усиливали нефтяные лампы; кроме того, работа была очень тяжелой, и мне пришлось платить рабочим по 5 франков в день каждому. Какова же была наша радость, когда наконец мы достигли дна шахты и поток холодного воздуха пошел через туннель. Мои рабочие отпраздновали это событие 13 оками (321/2 бутылки) вина и двумя зажаренными барашками, которых я подарил им по этому случаю. Длина туннеля составила 96 футов 8 дюймов. Прокопав галереи справа и слева на дне шахты, я нашел, что большая стена образовывала восточную сторону гигантской четырехугольной массы каменной кладки, нечто вроде башни со стороной в 15 футов; высота ее, как уже говорилось, доходила до 39 футов 4 дюймов. Далее я убедился в том, что она была поставлена непосредственно над круглой оградой высотой 4 фута 4 дюйма, состоящей из хорошо обтесанных многоугольников длиной от 11/2 до 21/2 фута, шириной 1 фут 2 дюйма и толщиной 21/2 фута, которые настолько великолепно подогнаны друг к другу, что вся ограда кажется состоящей из одного блока; диаметр ее составляет 34 фута. Как можно видеть на плане и разрезе Ужек-Тепе (планы V и VI), на северо-западной стороне этого круга к нему прилегает другая стена, которая также образует изгиб, но с большим радиусом. Она той же высоты и состоит из довольно небольших четырехугольных обработанных камней, соединенных без какого-либо раствора. Прорубив галерею внутрь этой массивной квадратной постройки, я обнаружил в середине ее и в 6 футах выше основания квадратное углубление со стороной в 3 фута и 5 футов высотой [368] , заполненное мелкой землей, которая в течение веков просыпалась туда через трещины между камнями. Из этой впадины и прорыли вертикальную шахту через кладку до материка, не найдя ничего, кроме фрагментов керамики, среди которых было много позднеримских черепков, а также железного ножа. Я также прокопал галереи над двумя круглыми стенами и таким образом смог прорыть вертикальные шахты внутрь круглых ограждений. Из одной из этих шахт я также выкопал туннель и соединил его с шахтой, вырытой в середине массивной четырехугольной башни; однако везде я получил тот же самый результат – несколько фрагментов железных орудий и керамики различных эпох, среди которых преобладала позднеримская керамика. Тот же самый результат я получил и из большой вертикальной шахты, и из большого туннеля.

Насколько тяжело копать туннели в центре большого кургана, из них опять выкапывать шахты и снова копать туннели со дна этих шахт – может понять лишь тот, кто сам был свидетелем такого предприятия.

По мнению месье Бюрнуфа и моему собственному, круглая ограда из многоугольных камней, над которыми была воздвигнута четырехугольная башня, не могла быть ничем иным, как священным храмом, и, возможно, была построена гораздо раньше, чем были воздвигнуты стоящая над ней постройка и сам курган. Мы полагаем, что она принадлежит к македонской эпохе или же, возможно, к V веку до н. э.; поскольку многоугольники были обработаны железными отбойными молотками, мы не чувствуем себя вправе приписывать этому памятнику более глубокую древность. Профессор Сэйс считает, что кладка круглой ограды – определенно македонская, и не думает, что она может быть более древней.

Принимая все это во внимание и имея в виду, что история знает о постройке здесь только одного кургана, я без сомнений утверждаю, что это должен быть тот самый исторический памятник, именно курган, который, согласно Геродиану, построил император Каракалла (211–216 н. э.) в честь своего ближайшего друга Феста, которого, как считали некоторые, он сам и отравил лишь для того, чтобы у него был свой собственный Патрокл, для которого он мог бы воспроизвести совершенные Ахиллом для своего друга похороны [369] , которые Гомер так прекрасно и точно описывает в XXIII песни «Илиады».

Курган Патрокла был, как мы уже видели выше, просто кенотафом; таким образом, очевидно, что курган Феста не мог быть ничем иным, как кенотафом, поскольку погребальные обряды, описанные Гомером, Каракалла, конечно, повторил в точности. Отождествление этого кургана с курганом Феста подтверждают его гигантские размеры; поскольку тщеславный идиот вроде Каракаллы, который обезьянничал, подражая манерам Александра Великого, и хладнокровно убил своего самого дорогого друга, чтобы уподобиться Ахиллу, не мог не воздвигнуть надгробного кургана, который далеко превосходил величиной все прочие курганы Троады.