Чтение онлайн

У меня в данном случае нет места, чтобы детально объяснять причины, которые, по моему мнению, делают весьма вероятным, если и не абсолютно доказывают, что Скамандр действительно течет в новом русле и что эти рукава, именуемые Асмаками, которые теперь используются лишь время от времени и отчасти заполнены соленой водой, отмечают собой различные древние русла Скамандра, которые уже давно заброшены. В этом отношении Троянская долина напоминает дельты других рек. Точно так же, как Рейн и Висла меняли свои устья в исторические времена и оставили высохшие русла или сети протоков, по которым они обычно протекали раньше, так же это произошло и со Скамандром. Даже Плиний, этот выдающийся римский автор, который собрал все естественно-научные знания своего времени, говорит о Палескамандре. То есть уже в начале христианской эры существовал «старый Скамандр», точно так же, как пятью столетиями спустя существовал и «старый Рейн».

Вполне возможно, что это мнение было бы принято с большей готовностью, если бы Троянская долина, как и все другие дельты, имела выступ в направлении моря. Однако у нее есть особенность (свойственная и многим устьям в Малой Азии, Греции и Турции), а именно та, что дельта формируется во фьорде, который затем оказывается окружен цепями холмов, формирующими берега старого фьорда. Возможно, было бы более понятно, если бы мы называли это скорее долиной, нежели равниной, если бы плоская поверхность не была слишком широка в пропорции к высотам окружающих ее холмов, чтобы это выглядело как долина. Однако нет сомнения, что если бы троянская «долина» лежала на северном берегу Германии, то там ее называли бы долиной. Эта долина открыта к Геллеспонту и закрыта к западу и югу. На ее правой стороне, ближе к востоку, есть несколько боковых долин, расположенных между соседствующими цепями холмов, – особенно среди них выделяются две, которые длиннее остальных – из которых, в свою очередь, выходит в горы несколько небольших долин и горных проходов. Из этих восточных боковых долин крупнейшая идет параллельно Геллеспонту и отделена от него горным хребтом, который поднимается все выше и выше к востоку. В середине этой долины течет узкий горный поток небольших размеров; однако его достаточно, чтобы соответствовать описанию Симоента в «Илиаде». Если же, стало быть, читатель не считает нужным следовать Гершеру, который считает все пассажи «Илиады» с упоминанием Симоента последующими поддельными интерполяциями, он может довольствоваться тем, чтобы считать Симоентом, вместе с Деметрием из Скепсиса и Страбоном, описанный выше ручей, который в турецкую эпоху получил название Думбрек-Чай.

Это имя в современную эпоху ввело многих в заблуждение из-за того сходства, которое оно имеет с гомеровским названием Фимбра. В той точке, где Фимбрий впадал в Скамандр, свидетельства позднейших писателей располагали храм Аполлона, близ которого Ахилл получил смертельную рану от Париса, отправившись на свидание с дочерью Приама Поликсеной. Положение Думбрек-Чая не соответствует этой истории. Многочисленные черты местности единодушно указывают на самую южную из вышеупомянутых речных долин, через которую течет Кемар-Су; и поэтому большинство современных ученых считают, что она и есть Фимбрий.

Итак, такова протяженность так называемой Троянской долины. За исключением 2 или 3 миль побережья вдоль Геллеспонта, она окружена рядами холмов, достаточно крутых, хотя их высота составляет лишь от 100 до 500 футов. От Ужек-Тепе мы можем обозреть значительную часть этого охватывающего долину ряда. Западная граница долины – длинная и довольно беспорядочная горная цепь Сигея, которая простирается вдоль берега Эгейского моря до Геллеспонта, – представляется продолжением хребта, из которого поднимается сам Ужек-Тепе. На юге расположена цепь отдельных возвышенностей, которая постепенно поднимается до высоты более 900 футов, заканчиваясь «черной горой» Кара-Даг. На востоке многие слегка расходящиеся горные цепи выходят на долину, окружая уже упомянутые боковые долины.

Самый северный из этих восточных хребтов прилегает к побережью Геллеспонта и, резко заканчиваясь у долины, образует мыс Ретий, стоящий лицом к лицу с Сигеем на западе. Его край в направлении долины и рядом с берегом – это наполовину изолированный конус, так называемая гробница Аякса, Ин-Тепе; в то время как с другой стороны два других конических кургана, Ахилла и Патрокла, выступают из мыса Сигей. За мысом Ретий идет долина Думбрека и к югу от нее – второй горный хребет, почти параллельно с берегом Геллеспонта, на западном конце которого, отделенный от него небольшой впадиной, и стоит прославленный Гиссарлык, обширный холм высотой более 100 футов. От Ужек-Тепе мы можем смотреть между Гиссарлыком и Ин-Тепе в долину Думбрека, которая открыта нашим взглядам до самого конца. В начале долины различные горные хребты – прибрежный, хребет Гиссарлыка и южный, – постепенно поднимаясь, соединяются в нечто вроде узла, именуемого Улу-Даг. Лесистая вершина Улу-Дага господствует над этой частью пейзажа, и поэтому она гораздо лучше согласуется с тем, что говорит Гомер о положении прославленной вершины-маяка Калликолоны, чем гораздо более низкий и отдаленный Кара-Юр, возвышенность в восточной половине самого хребта Гиссарлык.

Только что описанная часть ландшафта не только с Ужек-Тепе, но и от всего хребта Сигея выглядит именно так, как, согласно Гомеру, должно было выглядеть поле боя непосредственно перед решающим сражением. Когда смертные выступили вперед, чтобы встретиться в бою в долине, Бессмертные разделились на две группы согласно тому, на чьей стороне они стояли. Боги, споспешествовавшие троянцам, наблюдали за сражением с Калликолоны, сторонники ахейцев восседали на валу Геракла на Сигее.

Все холмы, которые непосредственно поднимаются из долины, состоят из известняка среднего третичного периода, весьма богатого раковинами мидий. Этот камень, по-видимому, образовался в соленом или пресноводном озере в то время, когда самого Геллеспонта еще не существовало. Есть одно только место, расположенное в долине Думбрека, где выступают вулканические скалы. Однако если мы рассмотрим более широкое пространство, то все будет выглядеть по-другому.

Здесь мы видим длинный ряд высоких гор, по большей части – закругленных конусов, которые простираются на широком пространстве от Улу-Дага до Кара-Дага, то есть от Геллеспонта до Эгейского моря, образуя своего рода рамку для Троянской долины, или, правильнее говоря, для всей внутренней Троады. Этот хребет состоит сплошь из вулканической скалы, или, по крайней мере, вулканические скалы являются его основанием. Трахит, базальт, серпентин и т. д. следуют друг за другом в живописном разнообразии. За этой рамкой в «Илиаде» уже не происходят сражения между людьми, если не считать отдельных экспедиций, которые упоминаются как уже происшедшие, когда начинается действие поэмы. Все упоминания более отдаленных мест делаются или случайно, без непосредственной связи с Троянской войной, или же касаются богов. Вследствие этого следует раз и навсегда понять, что мифическое место действия «Илиады» несравненно шире, чем стратегическое.

Со всей цепью вулканических скал, которая простирается от Улу-Дага до Кара-Дага, мы все еще достаточно далеко от собственно Иды. Ни в «Илиаде», ни в наше время этими именем не называются холмы столь умеренной высоты. Поздние античные авторы были первыми, кто увидел саму Иду в этих окраинных отрогах. Нигде контраст между этими окраинными холмами и самой Идой так не очевиден, как при взгляде с Ужек-Тепе. С этой точки мы видим на юго-востоке огромный разлом в цепи этих холмов слева от Кара-Дага и справа от Фула-Дага. В этой точке Скамандр широкими изломами пробивается через эти внешние холмы и входит на долину. Над этим разломом, на дальнем расстоянии, Ида (Каз-Даг) поднимается могучей горой над ближайшим хребтом. Между Идой и северной цепью невысоких холмов находится широкая и плодородная долина, долина Ине и Байрамича, по всей длине которой с востока на запад течет Скамандр; и тем меньше причин заставлять гору Иду распространяться на эти низкие холмы (несмотря на лежащую между ними широкую долину), поскольку на западе от долины Ине поднимается широкий вулканический хребет Чигри-Дага, полностью изолированный от массы цепи Иды и гораздо ближе связанный с холмами вокруг Троянской долины. Этот хребет можно видеть с Ужек-Тепе: он поднимается над Кара-Дагом и своими предгорьями господствует над всей прибрежной областью на юге.

Вид с Ужек-Тепе, однако, здесь описан ни в коей мере не полностью; он простирается гораздо дальше собственно Троады. Древний поэт охватил всю картину, которая лежит перед глазами восхищенного зрителя. Начать с того, что к северу от долины мы видим длинную голубую полосу – Геллеспонт. Геллеспонту мы сейчас дивимся не менее, чем древние. Они видели в нем дорогу, которая ведет к неведомым землям темного Севера. Он уводил путешественника к киммерийцам и гипербореям: все эти племена были окутаны туманом легенды. В наших глазах Геллеспонт – это просто выход к морю для вод, которые несет огромное количество рек. Дунай и Прут, Днестр и Днепр, Дон и Кубань – все несут свои воды через Геллеспонт в Средиземное море. Говоря точнее, он не просто пролив между двумя морями, но огромная река, которая уносит осадки с огромного пространства земли. Германия и Австрия, Болгария и Румыния, Россия и Кавказ – все вносят свой вклад в этот поток; и взгляд зрителя находит свое удовольствие, прослеживая назад течение этих впадающих в Геллеспонт рек, когда он представляет себе скитания народов, которые в исторические и доисторические времена населяли пределы регионов, ими орошаемых.

Кто же, созерцая такой вид, не почувствует восторженного интереса? С древнейших времен Геллеспонт был не просто границей, но в гораздо большей степени связующей нитью между Азией и Европой. Здесь встречались враждующие армии двух континентов. То, что не получилось у персов, вышло у турок. Предприятие, в котором преуспел Александр, вновь попытались осуществить крестоносцы. Берега Дарданелл предоставляют самую легкую переправу из Европы в Азию или же из Азии в Европу. История научила нас, что азиатский поток в общем и целом оказывался сильнее. Вполне возможно, что даже наши собственные предки, арийские переселенцы, пришли в своем победоносном шествии в Европу именно через этот пролив задолго до того, как была написана «Илиада», и даже задолго до того, как начала записываться история человечества.

Такие мысли постоянно были у меня в уме, когда я обращал свой взор к той небольшой части Европы, которая была видна из нашей деревянной хижины на Гиссарлыке. Это была совсем небольшая часть, и, по правде говоря, я и не хотел бы, чтобы она была больше. Все, что мы видели, – это была южная часть Фракийского Херсонеса, невысокая возвышенность за Геллеспонтом, на южном конце которой древние авторы помещали могилу Протесилая. Вечером, когда я гасил лампу и снова выглядывал на улицу, единственным видимым знаком, связывавшим меня с Европой, был свет маяка на конце этого мыса, который сиял прямо в мое оконце. Но какой рой воспоминаний пробуждал его луч!