Чтение онлайн

Следов погребального огня не было найдено ни внизу башни, ни в каком-либо другом месте кургана. Таким образом, мы можем считать вероятным, что тело Феста не было сожжено на этом самом месте. Но возможно, оно было сожжено где-то поблизости. Если Каракалла построил свой кенотаф прямо над открытым святилищем, местоположение которого, видимо, указывают две круглые ограды, то, возможно, это было именно для того, чтобы придать вящую торжественность своему фарсу.

Многие фрагменты терракот, найденные в этом кургане, я без сомнения отношу к V, а некоторые даже к VI или VII веку до н. э.; но не они, а множество позднеримских черепков дают нам ключ к датировке памятника, поскольку он может относиться к любому более позднему времени, но никак не может быть более ранним, чем самая поздняя керамика, найденная у его основания. Что касается большой четырехугольной башни, то очевидно, что она была построена ни для какой иной цели, кроме как для того, чтобы поддерживать и укреплять курган. Все мои туннели, шахты и галереи в этом кургане остаются открытыми для посетителей нынешнего и всех будущих поколений; сэр Остин Г. Лэйард любезно получил для меня позволение на этот счет от турецкого правительства.

Что касается четырехугольной башни, открытой мною в Ужек-Тепе, то я обращаю внимание читателя на сходство этого кургана с так называемым курганом Приама на Бали-Даге, который, как я уже упоминал, был раскопан г-ном Калвертом и где также была открыта четырехугольная постройка.

Мой досточтимый друг доктор Артур Мильххефер, член Германского археологического института в Афинах, любезно обратил мое внимание на существующую аналогию между курганом Ужек-Тепе и Кукумеллой под Вульчи в Этрурии, о котором он сообщает следующие подробности:

«Кукумелла – это курган, высота которого сейчас составляет от 40 до 50 футов при около 200 футах в диаметре у основания. Он был впервые исследован в 1829 года князем Канино, владельцем этой земли. Курган был окружен стеной из больших блоков, которая теперь разрушена и на которой, согласно всем аналогиям, должны были стоять скульптуры сфинксов и львов; многие из них были найдены снаружи. Под стеной было найдено несколько не имеющих большого значения погребений, которые, по мнению г-на Денниса [370] , принадлежали слугам и рабам. Ближе к середине кургана были обнаружены две башни высотой около 40 футов; одна четырехугольная, другая коническая; они отличаются от всего остального в этом роде своей небрежной и неправильной кладкой. Однако Микали [371] замечает, что коническая башня состоит из лучших и более крупных строительных материалов, нежели другая. У этих башен нет, как нас уверяют, какого-либо видимого входа, хотя вход и показан на рисунке, приведенном у Микали [372] .

Ленуар [373] уже обратил внимание на курган Алиатта в Лидии, у которого, согласно Геродоту [374] , на вершине было пять конических столбов (как и на могиле Порсенны близ Кьюзи и так называемой «могиле Горациев и Куриациев» близ Альбано), и из этого он делает вывод, что эти башни были построены и на кургане Кукумелла, чтобы поддерживать пять подобных столбов.

О дальнейших открытиях князя Канино, помимо Эд. Герхарда, г-н Деннис говорит: «У подножия этих башен теперь находится бесформенная пещера; но здесь были найдены две небольшие камеры, состоящие из массивной правильной кладки с дверными проемами примитивного вида с арками, образованными постепенным схождением горизонтальных слоев камня. К ним вел длинный проход, который шел прямо в центр кургана, и здесь на земле лежали фрагменты бронзовых и золотых пластинок, очень тонких, с листьями плюща и мирта. Два каменных сфинкса охраняли вход в коридор» [375] .

Замечателен тот факт, что гробница Порсенны в Клузии, единственная этрусская гробница, о которой мы имеем какие-то сведения, очень похожа на единственное лидийское погребение, описанное древними (могила Алиатта), только здесь квадрат просто занял место круга; поскольку сказано, что у нее «пять пирамидок» поднимались из квадратного основания из каменной кладки, по одной на каждом углу и одна в центре. И любопытный памятник в Альбано, который обычно называют могилой Горациев и Куриациев, имеет квадратное основание из каменной кладки, на котором воздвигнуты четыре конуса, а в середине – цилиндрическая башня [376] . Действительно, кажется, что установленным числом конусов, пирамидок или колонн-cippi [377*] на подобных гробницах было пять; поэтому высказывалось предположение, что под нераскопанной частью Кукумеллы, возможно, погребены три другие башни» [378] .

Доктор Мильххефер добавляет, что из-за сфинксов мы не можем отнести Кукумеллу позднее чем к V веку до н. э. «В этих памятниках, – говорит он, – мы имеем новое свидетельство древних и прямых связей азиатской и тирренской культур. В Малой Азии и особенно в некрополе Сард можно найти ключ к решению многих из этих спорных вопросов».

Однако курган в Ужек-Тепе, судя по всему, никак не связан со всеми этими гробницами. Очевидно, что он был скопирован Каракаллой с других гробниц Троады и с кенотафа Патрокла, так, как описал его Гомер. Большой размер четырехугольной башни, воздвигнутой прямо в центре, и тот факт, что никакой другой кладки в моем кургане найдено не было, доказывает, что это единственная башня в кургане и ее единственным назначением было укреплять курган.

9. Курган Бесика-Тепе. Одновременно с исследованием Ужек-Тепе я исследовал также и Бесика-Тепе, о котором уже упоминал. О нем не упоминают античные авторы, но некоторые современные путешественники отождествили его с гробницей Пенелея [379] . Этот курган, согласно измерениям месье Бюрнуфа, находится в 141 футе над уровнем моря; его высота составляет 48 футов 3 дюйма и диаметр – 266 футов у основания. Здесь я также вырыл с вершины кургана шахту со стороной 61/2 фута и начал в то же самое время копать туннель в курган с северной стороны. Однако я забросил этот туннель через несколько дней и ограничился копанием шахты. Поскольку земля была очень рыхлой, мне постоянно приходилось удерживать все четыре стены шахты как по вертикали, так и по горизонтали балками и досками, чтобы избежать несчастных случаев. Точно так же, как и в Ужек-Тепе, здесь я сначала работал мотыгами и лопатами, выбрасывая землю по сторонам кургана. Однако, когда глубина шахты превысила 6 футов, мне пришлось поднимать землю в корзинах, и, когда этого уже нельзя было сделать, я соорудил деревянный треугольник из балок над шахтой и землю вынимали в корзинах с помощью лебедки: три человека все время работали на дне шахты, копая и наполняя корзину. Я начал с семью рабочими, но их число пришлось постепенно увеличить до десяти. Опасность от рыхлой земли здесь была еще больше, чем на Ужек-Тепе, и мне приходилось платить такие же высокие жалованья, как и на том кургане. В этом случае землю, которую поднимали на-гора, выбрасывали вокруг всей вершины, чтобы не обезобразить курган. Время от времени я натыкался на слои из больших камней, которые не могли иметь никакой другой цели, кроме как укрепление кургана. В очень многих местах можно видеть, как эти камни высовываются из склона кургана.

После беспрерывной работы в течение двадцати четырех дней моя шахта достигла материка, состоящего из известняка, на глубине 44 фута. Месье Бюрнуф, который тщательно измерял и исследовал различные слои земли в шахте, нашел, что материк покрыт слоем чернозема, который, возможно, был там уже тогда, когда был построен курган.

По углублению в земле у подножия кургана на северо-восточной стороне очевидно, что вся глина и земля для его изготовления были взяты из этого места. Далее в северо-восточном и восточном направлении материк, очевидно, был искусственно выровнен на расстояние примерно 200 ярдов, и, скорее всего, это небольшое плато было местом, где располагался доисторический город, которому мы обязаны странной керамикой, найденной в кургане.

Со дна шахты я выкопал две галереи, которые пересекают друг друга, каждая из которых имела в длину 18 футов 4 дюйма. Раскопки этих галерей были очень опасным делом, поскольку земля была такой рыхлой и полной огромных камней, что я не мог продвинуться ни на фут, не поддерживая крышу и обе стороны своего подземного прохода балками и досками. Из-за характера почвы я мог использовать здесь большие мотыги. Щебень, который выносили в корзинах из галерей в центральную шахту, высыпали здесь в большие корзины и вытаскивали на лебедках. Самый любопытный предмет, который я здесь нашел, – это фрагмент донышка вазы (рис. 1517) с прочерченными знаками, заполненными белым мелом, копию которых я послал профессору Сэйсу, который ответил мне: «Я не думаю, что это настоящая надпись, но, возможно, это неудачная попытка имитировать клинопись, которую видел кто-то, не понимавший ее, наподобие плохих копий египетских иероглифов, сделанных финикийцами».

Рис. 1517. Фрагмент донышка вазы, обнаруженный в кургане Бесика-Тепе. (Натуральная величина. Найден на глубине 43 фута)

В слоях желтой глины я никогда не находил ничего, в то время как в слоях черной земли, которые, видимо, были срезаны с поверхности почвы, когда строился курган, содержались огромные массы фрагментов очень грубой, а также и более качественной керамики красного, коричневого, желтого или черного цвета, которая была вылощена вручную; вся эта керамика сделана вручную. Эта грубая керамика, толщина которой иногда доходит до дюйма, или совершенно не вылощена, или вылощена с одной стороны, но редко с обеих. Крупнейший из этих сосудов, на наличие которых указывают фрагменты грубой керамики, не мог быть выше 3 футов. Иногда они орнаментированы рельефной лентой, похожей на веревку вокруг горлышка и ручки в форме веревки. В общем и целом эти грубые сосуды обожжены только примерно на одну треть толщины своей глины, и они своей грубостью далеко превосходят любую керамику, найденную мною в любом из пяти доисторических городов Гиссарлыка. Однако, как ни странно, на некоторых из них присутствует грубая роспись из больших черных лент.

Фрагменты керамики лучшего качества говорят о наличии небольших ваз, и первое впечатление, которое они производят, – это определенное сходство с керамикой второго города Гиссарлыка, и они той же работы; некоторые из них с первого взгляда кажутся схожими даже с керамикой первого города. Но при ближайшем рассмотрении мы находим, что они сильно различаются; поскольку глина их более грубая и содержит гораздо больше грубо раздробленного кремнеземного камня и сиенита с гораздо большим количеством слюды; кроме того, керамика, очевидно, полностью отличается по форме и материалу. Она редко обожжена более чем на половину толщины глины и в основном лишь на треть. Тем не менее, поскольку она в изобилии покрыта глиняной облицовкой и, очевидно, обожжена дважды и вылощена как снаружи, так и внутри перед каждым обжигом, эти вазы в основном гладкие на обеих сторонах; однако большое их число было отполировано только снаружи, а внутри они неотделанные и грубые. Донышки ваз в особенности грубые и тяжелые, все были плоскими, и в большинстве своем на них присутствуют отпечатки соломенной плетенки, на которой стояли эти вазы после того, как их вылепили. На донышках многих ваз отпечаток циновки настолько точен, что в нем можно посчитать все соломинки, из которых она состояла. Действительно, кажется, что эти отпечатки плетенки делались нарочно, чтобы украсить донышки ваз. В нескольких случаях донышки дают отпечатки плетенки из прутьев.