Чтение онлайн

Рис. 1417. Бронзовый нож, сильно позолоченный. (Натуральная величина. Найден на глубине 61/2 фута)

Рис. 1418–1420. Три бронзовых ножа. (Почти половина натуральной величины. Найдены на глубине 3 фута)

Рис. 1421. Железный нож с кольцом для подвешивания и заклепкой от деревянной ручки. (Примерно 2:3 натуральной величины. Найден на глубине 13 футов)

На рис. 1422, очевидно, также наконечник стрелы с зазубринами, но мы совершенно не представляем себе, как она могла насаживаться на древко. На рис. 1423 – бронзовый наконечник стрелы без зазубрин. Похожие наконечники стрел найдены в Дании [259] . На рис. 1424 – наконечник копья из бронзы. В отличие от всех наконечников копий, найденных в третьем, сожженном городе [260] , у этого наконечника присутствует трубка, в которую вставлялось деревянное древко. Как я уже говорил, у всех гомеровских копий, судя по всему, была похожая трубка для древка. Более того, все наконечники копий, которые я нашел в Микенах, похожи на этот.

Рис. 1422–1425. Копье, наконечники стрел и фрагмент бронзовой уздечки. (Почти половина натуральной величины. Найдены на глубине 6 футов)

Предмет с рис. 1425 также сделан из бронзы и снабжен тремя кольцами, из которых нижнее сломано; судя по всему, это часть уздечки. Так считает и г-н Джон Эванс, в коллекции которого находится похожий предмет, с той лишь разницей, что кольца не выступают, как на гиссарлыкской уздечке: здесь они находятся в центре круглых выступов на стержне уздечки. Более того, доктор В. Гросс нашел бронзовую уздечку в озерных жилищах на стоянке Меринген на озере Бьенн: она состоит из двух деталей, почти полностью похожих на этот предмет; мундштук для рта лошади в обоих случаях прикреплялся на среднее кольцо; единственная разница в том, что кольца из Швейцарии – длинные овалы [261] . Профессор Вирхов обратил мое внимание на два бронзовых предмета, каждый с тремя выступающими кольцами, поразительно похожие на фрагмент уздечки на рис. 1425, который был найден в Зеелове в области Лебус близ Одера [262] . Только здесь каждый фрагмент имеет форму ящерицы с четырьмя ножками. Любопытный бронзовый предмет на рис. 1426 имеет форму палочки с двумя концами, завернутыми в острые крюки, и также похож на мундштук.

Рис. 1426. Любопытный предмет из меди или бронзы, возможно примитивный мундштук. (Примерно 1:4 натуральной величины. Найден на глубине 9 футов)

На рис. 1427 – небольшая бронзовая чаша с отверстием, как в дуршлаге. На рис. 1428 – бронзовая чаша на высокой ножке, но без ручек и с очень большим основанием. Чаша совершенно такой же формы находится в музее Вероны [263] . Чаша с рис. 1428 также очень похожа по виду на греческие и этрусские вазы, которые г-н Деннис называет holkion [264] .

Рис. 1427, 1428. Кубок и похожая на сито чаша из бронзы. (Почти половина натуральной величины. Найдены на глубине 6 футов)

Образцы на рис. 1429 и 1430 представляют собой любопытную разновидность обоюдоострого бронзового боевого топора, который я обнаружил на глубине 6 футов. Поскольку я никогда не находил топоров такой формы ни в одном из прочих доисторических городов, то я отношу их с большой долей вероятности к лидийскому городу. Я нашел два обоюдоострых бронзовых топорика совершенно такой же формы в Микенах [265] . Похожий обоюдоострый топор из меди был найден в Венгрии [266] . Эти двусторонние топоры характерны для Малой Азии, и имя Зевса Лабрандея в Карии происходит именно от слова labranda, которое по-карийски означало обоюдоострый боевой топор. Они также часто встречаются в Греции и Ассирии, а также в Вавилонии. Похожий обоюдоострый боевой топор, но из меди, был найден в озерных жилищах в Люшерце [267] ; другой – на нижнем Дунае [268] . Похожий обоюдоострый топор, также из чистой меди, был найден доктором В. Гроссом в озерных жилищах на станции Локра на озере Бьенн в Швейцарии [269] . Я также очень часто находил их изображения на золотых драгоценностях в царских гробницах Микен; например, между рогами пятидесяти шести коровьих голов [270] ; также два таких обоюдоострых топора изображены на золотом кольце-печати архаического вавилонского стиля [271] и один – на замечательной агатовой гемме [272] .

Рис. 1429, 1430. Бронзовый топор. (Примерно 1:3 натуральной величины. Найден на глубине 6 футов)

Месье Эрнест Шантр, помощник директора музея Лиона, послал мне анализ одного из этих боевых топоров, который провел знаменитый химик месье Дамур из Лиона. Я пробурил топор и послал ему стружки.

Итак, говоря о хронологии этого лидийского города, я полагаю, что любой археолог признает, что все предметы, которые мы рассмотрели, и в особенности керамика, говорят о ранней стадии цивилизации. Более того, здесь все еще использовались вазы с бараньими рогами и ручки ваз с длиннорогими коровьими головами, из которых, видимо, произошли выпуклости на древнейших этрусских вазах, в то время как от длиннорогих коровьих голов мы можем проследить знаменитые двурогие или похожие на полумесяц ручки ваз, обнаруженные в террамарах и в других местах в Центральной Италии. Ваз с бараньими рогами или ручек с длиннорогими коровьими головами никогда не было найдено в террамарах; однако это никоим образом не доказывает, что лидийский город на Гиссарлыке должен был существовать ранее, чем озерные поселения, близ которых формировались террамары; поскольку вазы с выпуклостями или с ручками-полумесяцами могли существовать в итальянских террамарах веками, в то время как вазы с бараньими рогами и ручками в виде коровьих голов, от которых они произошли, продолжали использоваться в лидийском поселении в Гиссарлыке. Однако совершенно достоверно то, что иммиграция этрусков в Италии произошла до дорийского вторжения на Пелопоннес [273] , которое, как уже объяснялось на предыдущих страницах, стало причиной эолийской эмиграции в Троаду.

Насколько мне позволяли имеющиеся у меня сведения, я добросовестно описал те предметы из найденных в слое между пятым доисторическим городом и руинами эолийского поселения, которые относятся к лидийскому городу. Теперь я приступаю к описанию седьмого города – греческого Илиона.

Основатели Нового Илиона построили свой город к юго-востоку от Гиссарлыка [275] и использовали этот холм в качестве своего акрополя и места, где располагались их святилища. Возможно, они поступили так по трем причинам: во-первых, потому, что они осознавали тот факт, что здесь некогда стояло святилище Афины, а также дома последнего царя Трои и его сыновей, и именно здесь была решена судьба священного Илиона, и поэтому религиозное благочестие помешало им использовать это место для мирских целей; во-вторых, поскольку Гиссарлык имеет мощную природную защиту и удивительно удобно расположен для акрополя; и, в-третьих, потому, что новых поселенцев было слишком много, чтобы на таком небольшом пространстве строить новый город. Это объясняет тонкость греческого слоя руин на Гиссарлыке, редкость предметов человеческой деятельности, даже фрагментов керамики, и изобилие терракотовых фигурок и круглых кусочков терракоты в виде часов с двумя отверстиями, которые здесь заменили доисторические пряслица и, судя по всему, наряду с фигурками служили вотивными приношениями. В память о старом акрополе, ошибочно отнесенном Гомером к Илиону, который, как, возможно, считали новые поселенцы, занимал тот же самый холм, Гиссарлык отныне был назван Пергамом или Пергамом Приама, как называет его Геродот [276] .

Первые священные постройки, сооруженные здесь новыми поселенцами, нам практически неизвестны. Первое упоминание о храме мы находим у Геродота, который повествует, что Ксеркс во время своего похода на Грецию (480 до н. э.) отправился туда, чтобы принести жертву Афине Илионской [277] . Страбон говорит, что этот храм вплоть до времен Александра Великого был малым и незначительным [278] . К нему и к другим древним храмам, построенным эолийскими поселенцами, возможно, принадлежат многочисленные обработанные блоки из известняка, зачастую с грубыми скульптурами, которые я нашел встроенными в стены позднейшего времени.

Из последующего, роскошного храма Афины, построенного Лисимахом и разрушенного отчасти или полностью Фимбрией и восстановленного Суллой [279] , мало что спаслось от благочестивого усердия ранних христиан, и никаких следов его выше уровня земли мы не видим. Барабаны его коринфских колонн с их прекрасными капителями, все – из белого мрамора, были использованы для строительства оборонительной стены; барабаны были скреплены цементом. В моем раскопе на юго-восточной стороне мне пришлось пробиться через эту стену, которую посетители могут увидеть справа и слева от этого раскопа [280] . Барабаны, которые я извлек, можно увидеть: они поставлены у входа в раскоп.

От самого храма я нашел на месте только фундамент; нигде он не уходит глубже чем на 61/2 фута. Пол, состоящий из известняковых плит, выложенных на двойной слой того же камня, был покрыт плодородной почвой глубиной от 1 до 3 футов. Это объясняет полное отсутствие целых скульптур, поскольку любые находившиеся здесь скульптуры должны были лежать на поверхности, пока их не уничтожили религиозные фанатики или вандалы. Это также объясняет огромное количество фрагментов статуй, которые покрывают весь холм. Судя по фундаментам, длина храма составляла 288 футов и 721/2 фута в ширину; он был ориентирован на востоко-юго-восток 1/2 на восток. Суровая необходимость вынудила меня разрушить большую часть этих фундаментов, чтобы раскопать доисторические города; однако посетители могут увидеть некоторые их остатки на северо-восточной и юго-западной сторонах моего большого раскопа, который разрезает холм с юго-востока на северо-восток. Длинная эллинская стена на южной стороне (см. план в разрезе IV, под буквой U) также относится к этому храму и, судя по всему, служила ему оградой; то же можно сказать и о четырехугольной эллинской постройке в форме башни; однако я не могу сказать, для чего она могла бы служить храму. Посетители могут видеть, что она стоит непосредственно на обугленном пепле и руинах третьего, сожженного города. Из других храмов я нашел только большие руины дорического храма Аполлона на склоне холма с северной стороны [281] ; однако, как ни странно, ни один камень не находился на своем месте. Один красивый блок-триглиф этого храма, который я опишу позже, был найден на глубине 3 фута ниже поверхности на северном склоне; другой, неоконченный блок-триглиф – на плато близ поверхности. Кроме того, во время моих раскопок на плато холма я нашел фундаменты многих других построек из больших обработанных камней, одна из которых была длиной 59 и шириной 43 фута. В этом последнем здании или рядом с ним я нашел три надписи, которые, судя по всему, висели на нем, и весьма вероятно, что это был булевтерий, или дом совета. Другие дома могли быть храмами или домами верховных жрецов. Однако моей целью было раскопать Трою, и поскольку я не мог этого сделать посредством туннелей или оставить все эти руины висеть в воздухе над нашими головами, то я был вынужден – к большому моему сожалению – уничтожить их и сохранить только те из них, которые, как я посчитал, представляют большой интерес для науки.