Чтение онлайн

Рис. 1405. Ручка вазы с головой коровы. (Половина натуральной величины. Найдена на глубине около 18 футов)

Эти «двурогие» ручки ваз вызвали много ученых дискуссий, однако никому еще не приходило в голову, что они могут быть продолжением лидийской традиции ваз с коровьими головами. Я вполне уверен, что объяснение, которое я теперь предлагаю, будет немедленно всеми принято. К этому я могу добавить, что коровьи головы никогда не встречаются ни в одном из пяти доисторических городов Гиссарлыка и что среди керамики из Кьюзи в Британском музее есть несколько терракотовых ваз с ручками, орнаментированными головами лошадей или коров [243] .

Я напоминаю читателю, что коровьи головы из золота или терракоты, и в особенности золотые, очень часто встречаются в Микенах, где я нашел их пятьдесят шесть только того вида, который представлен в моей книге «Микены» на с. 218, рис. 329, 330, и многочисленные фрагменты других. Они также встречаются в бронзовом веке Германии. Так, например, профессор Вирхов привлек мое внимание к небольшой колеснице с двумя колесами, которая находится в его коллекции и украшена тремя головами коров и столькими же птицами; а также к трехколесной колеснице из бронзы, украшенной двумя коровьими головами и тремя птицами, которая хранится в Королевском музее в Берлине. Обе колесницы были найдены в русле реки Шпрее близ Бурга в нижней Лужице [244] . Далее он советует мне учесть и третью, двухколесную колесницу из бронзы, найденную близ Обер-Келе в области Требниц (нижняя Силезия), которая хранится в Бреславском музее и также украшена двумя коровьими головами и тремя птицами, и четвертую, похожую, найденную во Франкфурте-на-Одере и находящуюся в музее Ной-Руппина. Далее профессор Вирхов упоминает коровью голову из бронзы с длинными рогами, найденную близ Гросс-Панкова в Вестпригнице близ Притцвалька, и трехрогую голову коровы из бронзы с птичьим клювом, которая хранится в музее Копенгагена; рога длинные и сильно наклонены вперед. Он также обратил мое внимание на двух коров или быков из чистой меди, найденных близ Битина в области Самтер в провинции Позен. Профессор Вирхов пишет о них: «Длина рогов и широкое расстояние между ними со всей очевидностью указывают на южные образцы. Насколько мы знаем, такого длиннорогого скота в нашей стране никогда не было; даже теперь мы не увидим его, покуда не приедем в Моравию, Венгрию или Италию. Заостренные морды не позволяют допустить, что это изображение буйвола» [245] . В Меркишес-музеуме в Берлине также хранится найденная в Германии ваза с ручками в форме двух коровьих рогов наподобие ручек ваз, обнаруженных в Италии. Несколько небольших золотых коровьих голов также были найдены в скифских погребениях на юге России. Возможно, самый замечательный сосуд, который я когда-либо видел, – это терракотовый сосуд с отчетливо вылепленной головой коровы [246] в коллекции профессора Вирхова. Он был найден проницательной фрейлейн Аделью Вирхов во время предпринятых ею в обществе ее отца и брата вышеупомянутых раскопок доисторического могильника Заборово в области Позен.

Я не могу завершить разговор о доисторических головах коров или быков [247] , не обратив особого внимания читателя на чудесную коллекцию бронзовых изделий, найденных на острове Сардинии и хранящихся в музее Кальяри. Среди представленных здесь многочисленных животных мы видим коров и быков; мы также узнаем несколько коровьих голов среди рогатых голов животных, украшающих весьма любопытные миниатюрные круглые бронзовые ладьи, которые на сардинском диалекте называются Cius (возможно, испорченное греческое , «чаша») и считаются вотивными приношениями [248] . Мы также видим здесь предмет из бронзы, изображающий женщину, которая едет на корове [249] , а также значительное число идолов женского пола с коровьими рогами на голове [250] или с коровьими рогами, выступающими из плеч [251] , как на большинстве микенских идолов [252] . Поскольку у этих сардинских идолов хорошо вылепленные руки, то нет никакой вероятности, что коровьи рога (или, возможно, символические рога полумесяца) можно было принять за руки, как это было с руками микенских идолов.

Я могу добавить, что в замечательном музее в Кальяри хранятся также рогатые мужские головы [253] .

Рис. 1406 изображает брошь из слоновой кости, украшенную изображением птицы.

Рис. 1406. Брошь из слоновой кости. (2:3 натуральной величины. Найдена на глубине 5 футов)

На рис. 1407 – небольшой диск из слоновой кости с рельефом, изображающим скорпиона, по обеим сторонам которого показано животное. У одного из них изображены три соска, и оно смотрит вверх; другое повернуто в противоположном направлении. Они напоминают обычного или черного хорька, хотя первобытный художник мог иметь в виду львов или собак; профессор Вирхов полагает, что имелось в виду именно это последнее животное. Скорпион в египетской мифологии был символом богини Селкит. Я подобрал этот любопытный диск из слоновой кости на поверхности земли на высоком плато холма, где раскопки проходили на глубине от 6 до 12 футов; таким образом, он, должно быть, упал с тачки. Поскольку ничего подобного ему не было найдено в руинах ни одного из первых пяти доисторических городов или в руинах эолийского Илиона, а в художественном стиле рельефа есть по меньшей мере хоть какая-то аналогия с головой на рис. 1391 и коровьей головой на рис. 1405, то я с достаточной уверенностью отношу его к лидийскому городу.

Рис. 1407. Предмет из слоновой кости. (Увеличено вдвое. Найден на поверхности)

Образец рис. 1408 – того же тусклого черного цвета и из того же материала, что и вся керамика этого лидийского города; он имеет форму и размер наших часов; в нем два отверстия. Он замечателен буквой или символом, начертанным на нем, который так часто встречается на троянских пряслицах; и, что также достаточно любопытно, начертан и на дверях трех урн-хижин, найденных в древнем некрополе под слоем серого вулканического туфа близ Марино [254] , а также над дверью похожей урны-хижины с того же некрополя, хранящейся в Королевском музее в Берлине. Он также семь раз встречается на дне ваз, найденных фрейлейн Софи фон Торма во время ее раскопок в долинах Марош и Черна в Семиградье (Трансильвания) [255] .

Рис. 1408. Предмет в форме карманных часов из терракоты, с двумя отверстиями. (Примерно половина натуральной величины. Найден на глубине от 5 до 8 футов)

Пряслица часто встречаются в шестом городе; все они из той же самой слегка обожженной тусклой темной глины, из которой сделаны все вазы. По большей части форма у них такая же, что и у образцов на рис. 1802, 1803 и 1805, и в основном у них только прочерченный геометрический орнамент, заполненный белым мелом; однако есть и несколько пряслиц, орнаментированных

На рис. 1409 и 1410 – мраморные навершия скипетров; на рис. 1411 – игральная кость из кремневого камня. Геродот [256] приписывает лидийцам изобретение игральных костей.

Рис. 1409. Мраморное навершие посоха. (2:3 натуральной величины. Найдено на глубине 10 футов)

Рис. 1410. Мраморное навершие посоха. (Половина натуральной величины. Найдено на глубине 5 футов)

Рис. 1411. Каменная игральная кость. (7:8 натуральной величины. Найдена на глубине 13 футов)

Образец на рис. 1412 – из той же глины; возможно, это идол женского пола. Все черты, которые мы видим на нем, – глаза, нос, рот и т. д. – были насечены до обжига; горизонтальная линия над глазами может символизировать диадему; ожерелье обозначено еще одной горизонтальной линией с тремя украшениями, свисающими с него. Слева и справа у этой фигурки выступы, обозначающие руки. Они соединены третьей горизонтальной линией. В середине у нее находится точка, возможно долженствующая отмечать вульву.

Рис. 1412. Фигурка из терракоты, возможно женский идол. (2:3 натуральной величины. Найден на глубине 13 футов)

На рис. 1413, возможно, еще один женский идол, поскольку у него показано две груди. Глаза особенно велики; брови и нос отмечены самым грубым способом. Рот не показан, как и на вазах и изображениях с совиными головами или на грубых идолах Эгейских островов. Три горизонтальные линии на шее, судя по всему, обозначают ожерелья. Руки представлены небольшими выступами справа и слева. Вертикальные царапины на обратной стороне головы (рис. 1414) обозначают женские волосы.

Рис. 1413, 1414. Женская фигурка с большими глазами

Рис. 1413. Вид спереди. Вид сзади. (Почти 2:3 натуральной величины. Найдена на глубине 9 футов)

Бронзовая брошь на рис. 1415, а также фрагмент еще одной броши, на рис. 1416, были обнаружены пастухом, копавшим ров глубиной несколько дюймов вокруг сарая из дерева и соломы, который он построил для меня у западного подножия Гиссарлыка. Я отношу эти предметы к лидийскому городу только потому, что обитатели последующего, эолийского Илиона были слишком цивилизованны, чтобы использовать такие грубые броши, похожие на гвозди с плоскими головками, и я не представляю, как эти предметы могли находиться так близко к поверхности, если они принадлежали к какому-либо из доисторических городов. То, что они использовались как броши, очевидно по золотым бусинам, из которых двадцать пять прилегают к большой броши и двадцать два – к фрагменту. Профессор У. Чандлер Робертс из Королевского монетного двора, который проанализировал эти предметы, полагает, что золотые бусины должны были быть подвешены к брошам на шнурки и, видимо, пристали к ним из-за цементирующего действия окиси и карбоната меди. Профессор Вирхов высказал мне предположение, что образец на рис. 1415 мог представлять собой заколку для волос. Однако я едва ли могу счесть это возможным, поскольку она тяжелая и имеет 0,12 метра, или почти 5 дюймов, в длину.

Рис. 1415. Примитивная бронзовая брошь с приставшей к ней нитью золотых бус. (Натуральная величина. Найдена близ поверхности)

Рис. 1416. Фрагмент бронзовой броши с двумя приставшими к ней золотыми нитями. (Натуральная величина. Найдена близ поверхности)

На рис. 1417 – бронзовый нож, инкрустированный золотом, но во многих местах он покрыт окисью и карбонатом меди. На рис. 1418–1420 – изогнутые бронзовые ножи; на рис. 1418 можно видеть отверстие, с помощью которого он присоединялся к деревянной ручке. На рис. 1421 – железный нож с кольцом для подвешивания. Гвоздь, головка которого ясно видна на гравюре, не оставляет никаких сомнений в том, что нож был снабжен деревянной ручкой. Нож был найден на глубине 13 футов ниже поверхности, и, если судить по одной глубине, он должен принадлежать к четвертому или пятому доисторическому городу. Но поскольку ни малейших следов железа я еще не находил ни в одном из пяти доисторических городов Трои или же в Микенах и поскольку, более того, форма этого ножа настолько отличается от формы всех других ножей, найденных в этих городах, и при этом очень и очень похожа на этрусские ножи, а также на лезвие бронзового ножа, найденного в некрополе Ровио [257] , а также на бронзовый нож, найденный в гробницах Сольдо близ Альцате (Брианца) [258] , то я вынужден отнести его к лидийскому городу. Вес железа легко объясняет тот факт, что нож ушел в землю на ту глубину, на которой он был найден.