Чтение онлайн

Далее, я могу упомянуть, что те, кто из «Илиады» делает вывод о существовании глубокого залива в долине во времена Гомера, с моей точки зрения, неправильно интерпретируют пассажи, которые они цитируют, где поэт говорит, что греки «вкруг по безмерному брегу, несчетные, к сонму тянулись» [241] и, опять, что «наполнили целый берег залива широкого, все между мысов пространство» [242] . Он, очевидно, просто имеет в виду низкий берег Геллеспонта, ограниченный, как и теперь, мысами Сигей и Ретий, то есть высотами Ин-Тепе. Опять-таки, слова «но Ксанф быстротечный бурной волной унесет в беспредельное лоно морское» [243] не могут заставить нас думать о настоящем заливе; кроме того, слово в «Илиаде» означает «широкий», а не «глубокий»: , таким образом, не может означать ничего иного, кроме широкого или большого морского пространства.

Я сам всегда утверждал не только что Калифатли-Асмак и древний Скамандр – это одно и то же, но и что последний некогда повернул у Кум-Кея в ложе Ин-Тепе-Асмака, через которое он впадал в Геллеспонт рядом с мысом Ретий [244] . То, что древний Скамандр имел такое течение, и никакое другое, очевидно, исходя из Гомера; ибо, если бы он занимал свое нынешнее русло во время Троянской войны, он протекал бы через греческий лагерь, и Гомер имел бы массу возможностей упомянуть об этом важном факте. Поскольку он никогда не говорит о реке в лагере, из этого мы можем сделать вывод, что он не знал, что таковая в нем имелась. Однако в «Илиаде» есть множество пассажей, свидетельствующих о том, что, по мысли поэта, греческий лагерь находился слева,а не справа от Скамандра, как было бы, если бы река текла по своему сегодняшнему руслу. Когда, например, Приам во время своего визита к Ахиллу проходит мимо кургана Ила и немедленно после этого попадает к броду через Скамандр, где поит своих лошадей и мулов [245] , греческий лагерь, разумеется, должен быть слева от реки; это, очевидно, так и тогда, когда по своем возвращении в греческий лагерь он снова подходит к броду через Скамандр и ведет своих коней в город, в то время как за ним следует запряженная мулами телега с телом Гектора [246] . Далее, я могу процитировать тот пассаж, где, когда Гектор ранен, его спутники берут его на руки и уносят с поля боя, в то время как его колесничий оставался с его блестящей колесницей и быстрыми конями, которые уносят героя, жалобно стонущего, в город. Но когда они достигают берега широкопучинного Ксанфа, рожденного Звесом, друзья поднимают его с колесницы, кладут на землю и поливают водой [247] . Как справедливо замечает В. Крист [248] , этот пассаж не оставляет никаких сомнений в том, что по пути в Илион Гектору необходимо было пересечь Скамандр (или Ксанф), ибо нельзя считать возможным, чтобы колесничий мог отклониться от более короткой и прямой дороги, дабы подъехать к реке и оросить водой опасно раненного героя.

То, что греческий лагерь был слева от Скамандра и что эта река протекала между городом и лагерем, далее доказывается тем пассажем, где, после того как Патрокл отрезал лучшие троянские войска, он прогнал их назад к кораблям, положил конец всем их попыткам вернуться обратно в город и атаковал и истребил их между кораблями, рекой и высокими стенами Трои [249] .

Мою теорию, согласно которой Скамандр после его слияния с Симоентом впадал в Геллеспонт к востоку от греческого лагеря, горячо защищал еще в 1852 году покойный даровитый исследователь Юлиус Браун в своей ученой диссертации «Гомер и его время» [250] . В. Крист [251] тем не менее полагает, что Скамандр должен был протекать к западу от греческого лагеря, поскольку все основные сражения происходили на долине между Скамандром и Симоентом, где армии преследовали друг друга то до города, то до кораблей, причем ничего не упоминалось о том, чтобы им приходилось переходить реку. Но Гомер был эпическим поэтом, а не историком: он пишет с поэтической вольностью, а не с мелочной аккуратностью географа, и мы должны быть благодарны ему за то, что он дал нам общее понятие о топографии долины. Из цитированных выше пассажей, где упоминается брод через Скамандр, очевидно, что, чтобы добраться до греческого лагеря, нужно было пересечь реку, слева от которой он находился. Поэт далее мельком упоминает [252] слияние Симоента и Скамандра непосредственно перед Троей; он неоднократно и весьма подробно описывает основные сражения, которые происходят на долине между двумя реками и городом; однако требовать от него описания того, каким же образом армии переходили через Скамандр, – это, думаю я, требовать слишком много от эпического поэта. Пассаж, на который ссылается В. Крист [253] , может означать только долину между Скамандром, Симоентом и Троей. В уже процитированном пассаже [254] говорится, что греческие корабли заполняют весь берег между двумя мысами – Сигеем и Ретием. Однако то же самое можно было бы сказать и о лагере, который простирался от мыса Сигей на восток и был отделен от противоположного мыса только течением реки.

Гомеровские эпитеты Скамандра – [255] , что означает «с высоким берегом», от (это слово Гомер использует только применительно к морскому берегу), («прекрасно текущий») [256] ; («пучинный») [257] ; («поток быстроводный, глубокопучинный») [258] ; («серебристопучинный, глубокотекущий») [259] ; («могучий поток, серебристопучинный») [260] , («священный») [261] . Его берега были отвесны и высоки [262] , и ему приносили в жертву живых быков и «коней звуконогих» [263] . Говорили, что Скамандр рожден Зевсом [264] , и в Трое у него был свой жрец, которого люди посещали как бога [265] : это заставляет нас предполагать, что у речного божества был храм или по меньшей мере алтарь в городе. Боги называли его Ксанфом, и он присутствовал в собрании богов на Олимпе [266] ; он принимал участие в сражении богов перед Троей [267] ; он производил страшные наводнения [268] ; и, как и сегодня, его берега были в изобилии покрыты вязами, ивами, тамарисками, лотосом, камышом и кипреем [269] .

Я могу добавить, что ничто, как мне кажется, не показывает лучше то огромное значение, которое имела для троянцев эта река, и то почитание, которое они ей оказывали, чем тот факт, что Гектор, могущественнейший герой Илиона, сравнивает самого себя со Скамандром и дает своему сыну Астианакту имя Скамандрий, то есть «скамандриец» [270] .

Геродот говорит, что, когда армии Ксеркса достигли Скамандра, это была первая река, которую они пересекли с тех пор, как оставили Сарды, где воды им не хватило: ее было недостаточно, чтобы удовлетворить жажду людей и скота; затем персидский монарх поднялся в Пергам Приама [271] , чтобы посмотреть на него. В рассказе Геродота, судя по всему, нет преувеличения: ибо, хотя в Скамандре много воды зимой и весной, в сухой сезон он обычно превращается в очень тонкий и мелкий ручей. Я видел это множество раз, и последний раз в сентябре и октябре 1878 года: он так высох, что на всей Троянской долине вообще не было потока – фактически ничего, кроме луж стоячей воды. Это случается отнюдь не редко: именно жители деревень Калифатли, Ени-Шехр и Ени-Кей уверяли меня, что в сухое лето, в среднем раз в три года, в августе и сентябре в реке на Троянской долине вообще нет проточной воды. Они также уверили меня в том, что это всегда случается поздним летом или осенью, если в апреле или мае в горах Иды шли обильные дожди, которые растопили снег, а за этим следовала долгая засуха. Если армия Ксеркса подошла к Скамандру именно в такой момент, то неудивительно, что воды для людей и животных не хватило. Такое положение Скамандра описано с некоторыми преувеличениями у Лукана, который говорит, что Цезарь пересек излучину Ксанфа по сухому песку, сам того не заметив, и безопасно переставлял ноги среди высокой травы [272] .

Во времена римского географа Помпония Мелы, который жил в царствование императора Клавдия (41–54 н. э.), также считалось, что Скамандр и Симоент не имеют никакого другого значения, кроме воспоминаний о связанных с ними событиях; ибо, говоря о них, он замечает: «Реки, великие скорее своею славой, чем по природе» («Fama quam natura majora flumina») [273] . Это весьма справедливое замечание сильно контрастирует с утверждением Плиния [274] , который двадцать пять или тридцать лет спустя, сообщая о том, что он видел со своего корабля, проплывая мимо побережья Троады, говорит о Скамандре как о «судоходной реке». Назвать Скамандр «судоходной рекой» кажется злой шуткой, поскольку даже зимой он не судоходен и для маленьких лодок из-за сильного течения и множества отмелей. Кроме того, римский натуралист совершает еще одну очевидную ошибку, говоря о Ксанфе и Скамандре как о двух разных реках и упоминая, кроме того, еще и Палескамандр. Ученые, которые никогда не посещали Троаду, постоянно утверждают, что, поскольку Плиний говорит о судоходном Скамандре перед мысом Сигей, он не может иметь в виду ничего другого, кроме искусственного канала, через который часть вод речушки, именуемой Бунарбаши-Су, втекает в залив Бесика. Ширина этого канала, однако, составляет только от 13 до 20 футов, а глубина – от 1 до 4 футов; но у устья она еще меньше. Таким образом, было бы просто издевательством называть это «судоходной рекой». Здесь я совершенно согласен с профессором Вирховом в том, что Плиний под Скамандром не мог иметь в виду ничего другого, кроме современного Скамандра, а под «Ксанфом, соединенным с Симоентом» – Калифатли-Асмак, в который все еще впадает Симоент и русло которого, как мы уже объясняли, идентично руслу древнего Скамандра, и, наконец, под Палескамандром – Ин-Тепе-Асмак: через это русло древний Скамандр некогда впадал в Геллеспонт рядом с мысом Сигей [275] .

(d) Ин-Тепе-Асмак [276] «течет вдоль восточной границы долины параллельной линией с хребтом Ретия и впадает в Геллеспонт на расстоянии примерно 600 футов к северу от Ин-Тепе, кургана, приписываемого Аяксу. Согласно Акербладу [277] и Форххаммеру [278] , местные жители называют устье Ин-Тепе-Асмака Каранлык-Лимани (порт Каранлыка; это слово означает «тьма»). Однако это неверно, так как этим названием обозначается не устье Ин-Тепе-Асмака, но небольшая бухта или ручей непосредственно к востоку от выдающегося перешейка Ретия; она окружена напоминающей вал оградой гребня третичного хребта и, таким образом, очень хорошо спрятана; отсюда и ее название. Здесь, как я уже говорил, я всегда принимал свои утренние ванны в темноте [279*] . Макларен [280] считает, что устье Ин-Тепе-Асмака идентично с «портом ахейцев», упомянутым многими древними авторами [281] . Это устье отделено от Геллеспонта широкой и плоской песчаной насыпью, которая (как считает профессор Вирхов) имеет длину 230 шагов и которая на восточной стороне связана с выдающимся перешейком Ретия. От его устья до моста [282] , длина которого равна 72 шагам, Ин-Тепе-Асмак становится довольно большой рекой. Он сохраняет свою длину на некотором расстоянии, однако его отмели и берега покрыты более богатой растительностью; его очень твердые и острые камыши становятся выше и толще; то тут, то там среди них пропускает свои длинные побеги дикий виноград (Vitis vinifera); высокие поросли асфоделей и ароматной артемизии занимают более высокие и сухие места. Примерно в 50 шагах выше моста открытый поток воды в русле становится узким и вскоре исчезает среди пышной растительности – тростника, камышей и рогоза. Он снова появляется то тут, то там, однако покрыт при этом густой вуалью водяных лютиков. Еще дальше в речном потоке можно видеть более или менее длинные островки, отчасти покрытые растительностью, а также массы почвы, выдающиеся в реку от берегов, которые здесь выше, так что ширина русла совершенно не соответствует ширине водяного потока. Примерно в десяти минутах ходьбы над первым мостом находится второй каменный мост, но он короткий и низкий. Вскоре после этого поток воды виден только в небольшой канавке; наконец, он окончательно запруживается кустарниками и более твердой почвой. Это происходит несколько ниже возвышенности, которая выдается из юго-восточной стороны Ретия и которую легко распознать по нескольким овчарням, которые стоят на ней и которые принадлежат деревне Кум-Кей. Здесь древнее ложе реки, которое легко распознать по его наклонным берегам, все еще имеет ширину 42 фута, однако оно совершенно сухое: только на его правой стороне имеется похожее на канаву русло шириной от 4 до 5 футов, в котором нет течения. Оно все еще имеет в разрезе форму чаши, но поверхность его неровная, местами слегка холмистая, и в основном оно чуть выше в центре, чем по бокам. Оно покрыто травой, перемешанной с клевером и множеством голубых цветков гинандририса; то тут, то там еще встречаются густые заросли тростников. Чуть дальше выше по склону русло еще более заполнено, и на другой стороне уже упомянутой возвышенности старое русло уже нельзя ясно различить». Далее профессор Вирхов пишет: «Я описал характер Ин-Тепе-Асмака так полно, чтобы положить конец неопределенности касательно протяженности, характера и связей этой реки. Из этого описания видно, что в настоящее время этот Асмак представляет собой мертвое, стоячее русло,верхняя часть которого все более и более зарастает и нижняя часть остается открытой только благодаря воде из Геллеспонта. Этот поток уже не дает, но принимает в себя воду(то есть является заливом-Inwike). Вода, которую он получает, за исключением периода разливов, может быть только дождевой водой».

(e) Бунарбаши-Су.Основная часть воды в этой речушке происходит из 34 или, скорее, 40 источников у подножия высот Бунарбаши, которые я посещал и исследовал в обществе профессора Вирхова [283] . Первые три из них находятся совсем рядом; чуть дальше к северу – еще два, а другие текут на расстоянии около 1700 футов. Их воды образуют речушку глубиной от 3 до 6 футов и шириной от 13 до 20 футов. В нее немедленно втекает очень небольшой приток, который происходит из долин к востоку от Бали-Дага. «В своем дальнейшем течении, – пишет профессор Вирхов [284] , – она образует ряд больших болот, которые весьма точно были описаны М. Форххаммером [285] . Ручей Бунарбаши, – добавляет он, – несмотря на то что вода из него отводится искусственным каналом, в ходе своего краткого течения имеет четыре больших бассейна, где достаточно воды даже летом. За исключением просачивания через плотную почву у самих источников, к востоку от Ужек-Тепе мы обнаружили большой водоем, глубокий в середине и поросший тростниками и камышом; даже в разгар лета по нему могут плавать рыбачьи лодки. Ниже, в Еркасси-Кее, находится небольшое, обильное водой болото. Подобное же болото есть в долине, через которую проходит канал. В дождливый сезон та же самая речушка (Бунарбаши-Су) через зимнее русло своего первоначального ложа, так называемый Лисгар, наполняет также большое болото в изгибе мыса Ени-Шехр ниже Агиос-Деметриос-Тепе.

Уже упомянутое зимнее русло «речушки», как весьма значительно именует Бунарбаши-Су Форххаммер [286] , является, по его мнению, идентичным с его первоначальным руслом, которое существовало до того, как был прорыт искусственный канал к Эгейскому морю. Это древнее русло отчасти глубоко вырезано в суглинке и отчасти разливается по плоскому пространству без определенных берегов. Однако даже в этих плоских местах его пределы не изменяются от года к году. В то время как зимой поток предпочитает уже существующее русло какому-либо другому течению по более высокой почве, летом он тем более сохраняет русло, отпечатанное в суглинке, поскольку от жары глина становится твердой почти как камень. В этой твердой глинистой почве на ровных местах этого зимнего русла видны небольшие искусственные каналы, возможно весьма почтенного возраста. Зимнее русло Бунарбаши-Су в двух местах впадает в Скамандр над Ени-Шехром и вместе с ним вливается в Геллеспонт.

«Из этого описания очевидно, что вся западная сторона долины вдоль хребтов Ужек и Сигей полна болотами Бунарбаши-Су, и это еще более очевидно на карте Спрэтта. Эти болота занимают все изгибы побережья и в большой степени наступают на долину, так что они оставляют только в южной ее части небольшую часть для возделывания; и даже эти участки подвержены разливам Скамандра. Лучше всего увидеть все это, следуя по дороге, которая ведет из Калифатли до Еркасси-Кея и Ужек-Кея. 22 апреля она была в следующем состоянии. Пройдя поле, все еще очень влажное после последнего разлива и местами покрытое, там, где оно высохло, жирной потрескавшейся коркой, сначала я пришел к двум небольшим рукавам Бунарбаши-Су, которые находятся рядом друг с другом и в которых была открытая, но едва текущая и грязная вода; через них вел полуразрушенный мостик. Справа (к северу) эти рукава терялись в большом болоте, густо заросшем пышными водяными растениями. Слева, где болото было не менее обширно, все еще стояли старые камыши вдвое выше человеческого роста. Через это болото длинная извилистая дорога вела по разрушенной каменной плотине. На западной стороне мы подошли к другому небольшому каменному мостику, который одной короткой аркой был переброшен через выкопанный ниже канал. Несколько мутноватая, но все еще прозрачная вода протекала по нему быстрым потоком. Непосредственно за ним, на западном берегу, начинается твердая почва».

Далее, говоря о ряде болот, и особенно о древних руслах Бунарбаши-Су, профессор Вирхов [287] полагает, что сооружение искусственного канала к Эгейскому морю не может относиться к очень глубокой древности. Фактически о его возрасте делались различные предположения. Впервые о нем упоминает Вуд [288] , который считает, что его выкопал турецкий губернатор. Хант [289] , путешествовавший по Троаде в 1801 году, говорит, что от крестьян он слышал, что восемьдесят лет назад (то есть в 1720 году) этот канал был выкопан султаншей сераля, которая в то время была владелицей этих земель, и что после этого он был восстановлен Гассан-пашой. Турки из Еркасси-Кея уверяли Лешевалье [290] , что капудан-паша Гассан построил мельницу и бани в соседней долине и что их самих использовали на строительстве нового канала. Лешевалье считает, что воду Бунарбаши-Су раньше отводил к Александрии Троаде акведук Герода Аттика. Баркер Уэбб [291] также говорит, что Гассан-паша эль-Гази провел воду Бунарбаши-Су через старый канал, который он восстановил и который движет мельницу. Модюи [292] полагает, что канал восстанавливался в разное время, но что он существовал уже в эпоху Ксеркса и что во время Деметрия из Скепсиса он отводил всю воду Бунарбаши-Су (который он называет Скамандром) в Эгейское море. Форххаммер также придерживается мнения, что этот канал очень древний [293] . Полковник Лик [294] не осмеливается решать вопрос, был ли канал работой древних или же турок. Однако я полагаю, что лучший ответ на этот вопрос могут дать наносы, отложенные этим каналом, которые покрывают пространство около мили с половиной в длину и ширину и таким образом уже заполнили едва ли не большую часть бухты Бесика. То, что такая маленькая речушка, как этот канал, может образовать такие огромные наносы за сто лет, совершенно исключено; мне кажется, что для этого нужны многие столетия. Этот канал, как уже говорилось, имеет ширину от 13 до 20 метров и глубину от 1 до 4 футов. На длительном расстоянии он вырублен в скале.